Тайная лавка ядов

Не могла вздохнуть.

Потом что-то мелькнуло, метнулось, и тень отпрянула от окна. Я упала на колени, в груди моей снова поднимался кашель, цвета Лондона обращались в черный, все становилось черным. Мой последний вдох, до него лишь пара секунд…

И тут, в последний осознанный миг, цвета вернулись: малышка Элайза с ясными юными глазами, так хорошо мне знакомыми, выплыла из дома ко мне. Розовый отблеск стекла. Я нахмурилась, пытаясь всмотреться. В руке у нее был флакончик, очень похожий размером и формой на тот, что она протягивала мне на мосту. Только тот был голубой, а этот – розовый, как морская раковина. Она на ходу вытащила из него пробку.

Я потянулась к ее яркой тени, все казалось мне таким странным и неожиданным: румянец на ее щеках, вопросительная улыбка, точно она вовсе не была призраком.

Все в ней было таким живым.

Все было таким, как я запомнила в мгновения перед ее смертью.

36. Кэролайн. Наши дни, пятница

На следующее утро я в третий раз вошла в Британскую библиотеку. Я двигалась привычным путем, мимо стола администратора, вверх по лестнице, на третий этаж.

Отдел карт теперь казался мне знакомым и уютным, как станция метро. Я увидела Гейнор возле одного из стеллажей в центре зала: она разбирала стопку книг, лежавшую у ее ног.

– Пссст, – прошептала я, подкравшись к ней сзади.

Она вздрогнула и обернулась:

– Здравствуйте! А вас так сюда и тянет, да?

– Если что, у меня новости.

– Еще что-то? – Она понизила голос. – Прошу, скажите, что вы не взломали очередную дверь.

Увидев, как я заулыбалась, она с облегчением выдохнула:

– Слава богу. Тогда что? Что-то новое об аптекаре?

Она подняла с пола книгу и поставила ее на место на одну из полок.

– Новости вообще-то обо мне.

Она застыла, не донеся еще одну книгу до полки, и взглянула на меня.

Я глубоко вдохнула, все еще не в силах поверить, что я это сделала. Я это сделала. Из всех моих выходок в Лондоне эта поразила меня больше всего.

– Я подалась на программу в Кембридже вчера вечером.

Глаза Гейнор тут же наполнились слезами, в них засияло отражение светильников под потолком. Она убрала книгу и положила руки мне на плечи.

– Кэролайн, я так вами горжусь.

Я закашлялась, в горле встал комок. Я недавно звонила Роуз, чтобы сообщить ей новости. Она расплакалась от радости, назвала меня самой смелой женщиной из всех, кого знает.

Смелая. Я бы не приклеила на себя такой ярлык, пока жила в Огайо, но поняла, что Роуз была права. То, что я сделала, и в самом деле было смело – отчасти даже безумно, – но это было настоящим и верным мне подлинной. И несмотря на то, что моя жизнь теперь сильно отличалась от жизни Роуз, ее поддержка напомнила мне, что, если друзья выбирают разные пути, это нормально.

Я посмотрела на Гейнор, благодаря судьбу и за эту неожиданную дружбу.