Тайная лавка ядов

К тому же письмо женщины подразумевало предательство, а именно предательство и побудило меня торговать ядами – из-за этого я стала принимать на себя тайны этих женщин, вписывать их в журнал, защищать их и помогать им. Лучший аптекарь глубоко чувствует отчаяние своих пациентов, идет ли речь о теле или о сердце. И хотя я не могла соотнести себя с местом этой женщины в обществе – в Малом переулке не водилось ни лакеев, ни сторожек привратника, – я не понаслышке знала, какая буря у нее внутри. Сердце у всех болит одинаково, оно не благосклоннее к тем, кто стоит выше.

Поэтому вопреки себе я подготовила все, что нужно, для отлучки на день. Надела самый толстый плащ и захватила запасные носки. Поля, куда я собиралась, сейчас сырые и неприветливые, но это единственное место, где можно отыскать жуков-нарывников – средство, лучше всего подходящее для особых нужд этой женщины.

Я быстро, со знанием дела шла по извилистым переулкам своего города, уклоняясь от портшезов и конского навоза, проталкиваясь сквозь давящую массу тел, втекавшую и вытекавшую из магазинов и домов, путь мой лежал в поля возле Уолворта, в Саутуорке, где можно было отыскать жуков. Я часто ходила на реку и по мосту Блэкфрайерс могла бы пройти с закрытыми глазами, но сегодня шатающиеся под ногами камни представляли собой опасность. Я шла осторожно, обходя препятствия вроде дворняжки, грызущей какую-то падаль, и полураскрытого свертка с вонючей, обсиженной мухами рыбы.

Пока я спешила по Уотер-стрит, глядя на открывавшуюся впереди реку, женщины по обе стороны от меня сметали с порогов сор и грязь, поднимая облака пепла и пыли. Я чуть закашлялась, и меня вдруг накрыло приступом удушья. Я согнулась пополам, упершись руками в колени.

Никто не обращал на меня внимания, слава богу; последнее, что мне было нужно, это расспросы о том, куда я иду и как меня зовут. Нет, все вокруг были слишком заняты своими делами, товарами и детьми.

Легкие мои продолжали втягивать воздух, пока наконец я не ощутила, как жар в глотке расходится. Я стерла с губ влагу, ужаснувшись комку зеленоватой слизи, оставшемуся на ладони, словно я опустила руку в реку и вынула всю в скользких водорослях. Я стряхнула его на землю, растерла башмаком и распрямила плечи, двинувшись вперед, к реке.

Подойдя к нижней ступени Блэкфрайерского моста, я заметила приближавшихся ко мне с той стороны дороги мужчину и женщину. Глаза мужчины, смотревшего в мою сторону, были прищурены и решительны. Я взмолилась про себя, чтобы он узнал кого-то у меня за спиной. Женщина рядом с ним с усилием несла младенца, примотанного к груди, но издалека я могла различить лишь его мягкую, похожую на яйцо голову. Младенец был аккуратно завернут в красивое кремовое одеяльце.