Тайны уставшего города (сборник)

Наконец ему удалось поставить ее на место, он отложил зажигалку, встал и протянул мне руку.

– Пробился все-таки. Молодец, – одобрительно сказал он. – Знаешь что, ты у нас походи, с ребятами познакомься, приглядись. Ко мне можешь приходить в любое время.

Меня сначала отправили в отдел, занимающийся борьбой с мошенниками, к молодому оперу Эдику Айрапетову.

Материал для первой публикации я собирал скрупулезно и тщательно. Кочевал со своим блокнотом из отдела в отдел, записывая занимательные истории, ездил с оперативниками на обыски и задержания.

Собрав полный блокнот историй, я пошел к Парфентьеву.

– Ну, ты еще не сбежал? – засмеялся он. – Насобирал кошмарных историй? Ты наших ребят меньше слушай, они столько знают, что вполне на целое собрание сочинений наговорить смогут. Ты пока все эти ужасы забудь, сейчас очень важна профилактика преступлений. Предотвращение противоправных действий – наша важнейшая задача. Вытащить человека из дерьма гораздо легче, чем ловить его потом.

Это предложение мне явно не понравилось. Писать о каких-то душеспасительных беседах, в то время как сыщики ловят матерых уголовников.

Но чем больше я разговаривал с оперативниками, которые занимались профилактикой, тем интереснее было работать.

Меня знакомили с подопечными, позволяли встречаться с ними и разговаривать.

Так за короткое время я узнал о нескольких трагических судьбах.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев как раз в те далекие времена встретился на своей крымской даче с писавшим ему письма раскаявшимся уголовником.

Я не знаю, как сложилась жизнь собеседника Хрущева, но профилактическая работа стала чудовищно модной.

Опять заговорили о перековке, о новых социалистических методах воспитания.

Но тогда, в МУРе, я еще этого не знал и заинтересованно выслушивал истории бывших воров и налетчиков.

Когда у меня скопился материал, я пришел к Парфентьеву.

Время было позднее. Иван Васильевич налил мне стакан крепчайшего чая, достал бутерброды, завернутые в жирную бумагу:

– Ешь. Бутерброды с домашними котлетами, очень вкусные.

Мы пили чай, и я рассказывал ему о своих встречах с «завязавшими» уголовниками.

– Ты не очень-то увлекайся их рассказами.

Запомни: уголовники и шлюхи наврут такое, что вашему брату журналисту самому не придумать. Ты вот три истории рассказал. Гаврилова, домушника, я хорошо знаю. Этот вполне завязать может. А остальные… Знаешь поговорку: «Жид крещеный, конь леченый, вор прощеный…»

Комиссар так и не успел договорить. Дверь кабинета раскрылась, и влетел Эдик Айрапетов:

– Иван Васильевич! На Трубной в квартире троих завалили.

Парфентьев открыл ящик стола, вынул пистолет в кобуре без крышки, приладил ее на ремень.