Танец вокруг живота

Кажется, снимок был сделан в домашней обстановке. Во всяком случае, хозяин был лишь в одной короткой футболке и домашних спортивных брюках. И судя по тому, как помертвел Канарейкин, снимок делала его дочь.

— И кроме того, при аресте у снайпера мы обнаружили еще и вот это, — произнес Али. — Это подробное указание, где, когда и в какое время вас лучше застать.

— Любой человек из моей фирмы мог знать, что в это время года я всегда отдыхаю в Турции и всегда в одном и том же отеле, — хмуро произнес в ответ господин Канарейкин.

— Именно на это и рассчитывала ваша дочь, — сказал Али. — У вас, как у всякого делового человека, много врагов, конкурентов и просто завистников. Любой из ваших конкурентов мог заказать вас. Под подозрение разом попало бы слишком много народу. И вашей дочери удобно было бы затеряться среди них.

— Не верю, — глухо произнес господин Канарейкин. — Я хочу видеть этого человека, который стрелял в меня.

— Боюсь, это вам ничего не даст, — возразил Али.

— Все равно, — упрямо повторил Канарейкин, хватаясь за грудь с левой стороны.

Ожидающий в стороне врач поторопился подойти к нему. Потом он озабоченно покачал головой и сделал знак Али, что больной слишком слаб и лучше отложить допрос на другой день. Так Али и поступил.

— У нас есть доказательства вины вашей дочери в этом преступлении, — сказал Али, уже отступая к выходу. — И завтра мы предоставим вам возможность поговорить с киллером. Если, конечно, у вас не пропадет охота к общению с ним.

Канарейкин помотал головой, показывая, что не пропадет.

— А сейчас, извините, я не могу дольше говорить с вами, — продолжил Али. — Завтра, когда вы немного успокоитесь, я предъявлю вам доказательства в полном объеме.

— Сейчас! — прохрипел посиневший господин Канарейкин.

— Нет, — твердо произнес Али. — Завтра. И дело не в моем упрямстве. Я еще должен сначала систематизировать факты. И кое-что в этой истории мне до сих пор не ясно.

И, сказав это, быстрым шагом подошел к подругам. И вывел обеих на улицу. Тим последовал за ними.

— Сожалею, что вам пришлось присутствовать при этой сцене, — сказал девушкам Али. — Даже мне, мужчине, было тяжело видеть горе отца. А представляю, каково пришлось вам.

— Да уж, — согласилась Кира. — Ничего веселого. Неужели она в самом деле могла это сделать?

— Насколько я берусь судить, Наташа была на редкость беспринципным человеком, — произнес Али. — Отец не позволял ей делать все, что душа пожелает. А желала она многого. Но она боялась идти против воли отца, ведь он в самом деле мог в любой момент вычеркнуть ее из своего завещания.

— И она тогда решила проблему по-своему, — вздохнула Кира.

— Да, — кивнул Али. — В какой-то степени, если отбросить все чувства, способ был даже неплох.