Танцы на стеклах

 – Я, я, – судорожно всхлипывает, – с мамой туда хотела, а без нее не могу х-ходить.

– Ш-ш-ш, – глажу ее по спинке, волосам. – Я понимаю, честно. Не плачь, мышонок. Давай найдем тебе другое занятие, чтобы ты все время тут не сидела? Черт с ним с футболом, туда и позже можно будет пойти, если передумаешь.

– Я очень-очень по мамочке скучаю, – шепчет Тася.

– А по папе? – выдаю машинально и тут же прикусываю язык.

Уставший мозг сам выдал мысли словами.

– Нет, – крутит головой. – Папа меня не любит, он меня бросил. А ты не бросишь? – заглядывает мне в глаза и очень трогательно прикасается маленькой ладошкой к двухдневной щетине. – Почему меня все бросают? Я плохая?

Ой-ей! Новые сложные вопросы. Чем занимается ее психолог? Откуда они такие берутся?!

– Ты с ума сошла? – стараюсь превратить это все в легкую шутку. – Разве маленькие мышки бывают плохими?

– Не знаю, – пожимает плечами. – Почему тогда папа меня бросил?

А ведь она о нем первые дни вообще не говорила. В глубине души я эгоистично надеялся, что и не станет. Глупо было надеяться. Даниил – огромная часть ее пока еще крохотной жизни. Эти вопросы должны были случиться в ближайшее время, и вот, пожалуйста.

Психолог советовала не подменять истинные понятия и стараться говорить ребенку правду, но аккуратно, нетравмирующе. А я, блин, откуда знаю, что ее ранит? Это мой первый опыт такого близкого общения с ребенком!

– Папа не смог растить тебя без твоей мамы и подумал, что со мной тебе будет лучше, – отвечаю максимально обобщенно.

– А ты мне тоже папа? Я слышала, как тетя Наташа говорила, – Тася снова шмыгает носом. – Разве так бывает, чтобы два папы? – хлопает влажными, слипшимися ресницами.

– Бывает, мышонок. В жизни всякое бывает. А пойдем молока попьем теплого? – предлагаю ей.

– И потом опять будем смотреть мультик? Я вчера не досмотрела про богатырей. Досмотрим?

– Конечно. Мне только переодеться надо, и я весь твой.

Под недовольное сопение Наташи быстро ужинаю, укладываю Тасю спать. Наревевшись, мышонок быстро засыпает.

Принимаю душ, достаю билет для жены. Застаю Наташу в спальне у окна.

«Ну что, Соколов? Дадим последний шанс этому браку?»

Нахрена, правда, я уже и сам не понимаю. Это та самая инерция и руки сами ложатся на бедра жены, тянут ее ближе, прижимают ягодицами к ноющему паху.

– Я подарок тебе привез, – кладу перед Наташей распечатку и снова прижимаюсь плотнее.

– Вау, – с издевкой. – Ты вспомнил, что у тебя есть жена?

– Нат, не начинай. Я сейчас голодный, а буду еще и очень злой.

– Соколов, мне кажется, ты свой выбор сделал! В нашем доме все еще живет чужой ребенок! – выворачивается из моих рук.