Таргитай-2. Освобождение

Мышцы ноют после вчерашнего боя и спанья на голой холодной земле. Таргитай помнил, как, когда выходили из Леса, он пару раз устраивался на ночь и подкладывал под голову камень – все лучше, чем на голой земле. Так грубый Мрак безжалостно выбивал пинком и говорил: «Не разнеживайся».

Дударь все равно не мог привыкнуть к неудобствам. Не мог, как Мрак и Олег. Ночевок в чистом поле избегал, постоянно искал постоялый двор или хотя бы корчму. А еще лучше сеновал с хозяйской дочкой или пригожей девкой из челяди.

Сейчас ему ну очень не хотелось спускаться с горы. Была б зима, сообразил бы что-то вроде санок.

Но сейчас лето, снега нет, и если и съезжать, то лишь на собственном заду. Подумав-подумав, все же направился по тропинке вниз.

Мелькнула мысль, что мог попробовать упросить какого-нибудь орла его спустить или превратить камень в лошадь, все ж таки он – бог, но если так, то внизу в деревне будет ненужное внимание, а его лучше не привлекать. Чем меньше люди знают, что ты их спасаешь, тем лучше, подумал дударь. Совершать подвиги надо не ради благодарности или награды. Иначе никакой это не подвиг.

Да и кто его знает, сумеет ли превратить камень в лошадь. Как бы с его везением не наколдовать еще какую-нибудь тварь или, чего доброго, не расколоть землю, как Олег. Нет, это уже магия, а в магию он лезть не хотел. Вот если бы кто-нибудь наколдовал, подчистил да принес, а он уже на готовенькое, тогда совсем другое дело!

Пока спускался, начал насвистывать новую песню, в голове начали складываться слова, он менял, улучшал, переставлял местами. Потом достал сопилку и начал подбирать мелодию на разные лады, чтобы била в самое сердце, заставляла плакать и смеяться, никого не оставила равнодушным!

Когда впереди замаячили домики, убрал дудку за пазуху.

Поправив волчовку и отряхнув портки от налипших травинок, зашагал по улочке прямо к корчме, где ночью оставил спящего Нестора.

Едва волоча ноги, дударь переступил порог корчмы. Собрался было топать наверх и сладко поспать пару дней, а то и недельку. Однако, окинув взглядом уже слегка заполненную народом зал, увидел Нестора, поглощающего фаршированного, зажаренного на углях гуся. Внезапно взыгравшее чувство голода пересилило усталость, перестала кричать о себе и ломота мышц.

Опустившись на лавку, Таргитай услышал, как та жалобно скрипнула.

– С добрым утром, – сказал он, торопливо отрывая сочное пропеченное крыло и начиная пожирать так, словно месяц ходил голодный.

Нестор промычал приветствие, жуя мясо. Тарх тем временем уже оторвал от гуся истекающий соком бок, принялся раздирать мясо и засовывать в рот. В ноздри ударил умопомрачительный запах гуся, печеных яблок и гречневой каши с орехами, которая оказалась внутри туши.