Таргитай-2. Освобождение

Они мчались на Сивке-Бурке еще около седьмицы, всякий раз, поднимаясь в воздух, перекусив с утра, и спускаясь на землю, когда небо начинало алеть от истекающего кровью закатного солнца. Таргитай со Стефеем разводили костер, невр доставал дудочку и начинал играть, обкатывая мелодию новой песни, чем изрядно нервировал спутника.

Но тот почти сразу засыпал богатырским сном, иногда даже не беспокоясь об ужине. Таргитай – так тот всегда жрал от пуза даже на ночь. Они иногда спускались на землю и днем, скакали в село, чтобы пополнить запасы провизии, Таргитай глазел на красивых девок, а девки, а также их отцы, матери, братья в изумлении смотрели на прекрасную Сивку, огромный Меч Таргитая, дивясь и перешептываясь.

Тарх покупал поросенка или гуся, чтобы потом зажарить на костре, а также караваи свежеиспеченного хлеба, головки сыра, вареные яйца и прочие разносолы, которые можно унести в дорожной суме. Молодые красивые крестьянки давали просто так ломти жареного мяса для поддержания сил, после того, как дударь ублажал их на сеновале, а Стефей, скрежетал зубами, ожидая за околицей.

Он с завистью гадал, как это так получается, что все бабы липнут к дурковатому варвару, а на него, статного и могучего воина, еще ни одна не посмотрела.

А если и удостоила взглядом, то почему-то не отправилась с ним в сарай или за амбар в укромное место.

Горы на горизонте с каждым днем надвигались, становились ближе, росли в размерах, занимая все больше места. Таргитай и не заметил, как к концу шестого дня они уже занимали полнеба впереди – все его мысли до этого момента были заняты сочинением новой песни, мелодии, слов, таких, чтоб брали за душу, шептали или, наоборот, кричали во весь голос о самом важном и сокровенном, глубоко проникая в людские сердца.

Без этого петь скучно.

Таргитай уже давно заметил, что, даже ежели сочиняет легкие, веселые песни, все равно они о любви, о жизни, о людях, несут в себе нечто такое, чтобы не просто развлечь, а напомнить о важном, остром, зажечь огнем умы, разогнать тоску, прогнать из сердца тьму и уныние.

Когда пошел девятый день путешествия, Сивка уже несла их вдоль горного хребта, что, казалось, перегородил мир на две части, и теперь держит на себе плывущие высоко облака, как Атлант на могучих плечах.

Таргитай принялся всматриваться, стараясь понять, где там впереди может быть чудовищный Змей, что пожирает людей и сжигает целые села. Но пока что далеко внизу возле гор проплывает темное море леса. Кажется, что эта зелень едва заметно колышется, точно настоящее Море-Окиян. Пару раз Тарх видел проносящихся мимо в воздухе птиц с поразительно ярким желто-красным оперением, цветом напоминающим пламя. Смотрел, раскрыв от изумления рот и провожая взглядом.