Театр теней
Зимой в четверг тут не могло быть много народу — разве что старшеклассники, которые круглый год использовали это место, чтобы покурить, выпить, пообжиматься или, чего она больше всего боялась, чтобы тайно встретиться с одним жутким доктором, которого обвинили в слежке за ребенком.
Марта затормозила. А что если Джастин приехал сюда не для того, чтобы встретиться с Дэвисом Муром? Вдруг Джастин заехал в лес, чтобы покурить, выпить или пообжиматься? Как же ей будет неловко, если он обнаружит, что она шпионит за ним и подглядывает за обычными для подростков проказами! Но тут она с отвращением вспомнила об экспериментах, исследованиях — или как он там их называл в своих письменных показаниях? — Дэвиса Мура и снова нажала на газ.
В тупике стоял черный внедорожник. Марта, может, и не заметила бы его, но, поскольку дни становились короче, а вечера холоднее, Мур, очевидно, оставил двигатель включенным, чтобы печка работала. На горизонте уже сгущались сумерки, но она заметила завитки дыма из выхлопной трубы и красные габаритные огни. Рядом с автомобилем в холодной потускневшей траве лежал серебристый велосипед Джастина.
Ее машина перекрывала единственный выезд, им некуда было от нее деться, но какой смысл приближаться? Она же не может вступить с ними в открытый конфликт — кто знает, какой будет реакция Джастина? Конечно, ей принесло бы огромное удовлетворение, если бы ставший настоящей знаменитостью Дэвис Мур, частый гость теледебатов, предстал перед судьей, а потом прятал бы лживое лицо от телекамер.
Она отпустила тормоз и поехала прочь.
Джастин закрыл дверь своей спальни на ключ, набросил цепочку и угрюмо уставился на белые настенные панели. Он недовольно вздохнул. Эти взрослые! Постоянно обо всем беспокоятся.
Доктор Мур ведет себя как придурок. Бедняга только вспомнил было, что это такое — жить нормальной жизнью, как вдруг в его дверь постучал Джастин. Но чего же доктор ждал? Все это было предрешено уже давным-давно. Все в этой жизни решено заранее.
Мать ему было жаль. Тяжело ей придется, когда все выплывет. Она не сделала ничего, чтобы так страдать.















