Тени исчезают в Раю

Погрузились на корабль Себастьяна, разместились в креслах и дальше по протоколу. Алекс глядел на стремительно удаляющийся Парадиз. Планету, где был безумно счастлив. И где ему было страшно, как никогда раньше. Планету, где живет триадовец Чжен Ли, руки которого в крови, наверное, даже не до локтей, а по самые плечи. И который думает, что сможет искупить принесенное людям горе, возрождая призрак утерянной нации. Где работает косметутка Саманта Локсби, для которой поиски принца стали банальным оправданием проституции. Ведь, в отличие от ублюдка Чета, оружия, чтобы приторговывать, у нее нет. Только она сама. Планету, где местное население, несмотря на свою древнюю культуру, вынуждено жаться среди пустынь и довольствоваться объедками с господского стола. Парадиз – Рай для приезжих. Ад для живущих.

Тайни накрыла его кисть своей ладонью. Алекс повернулся к ней. Развернул руку и сжал ее пальцы. Последние сутки.

Странно, казалось, они уже рассказали друг другу всё, что могли. Но здесь, в звездолете, Тайни словно прорвало. Если на Парадизе она больше слушала, то здесь рассказывала. Про свою учебу. Службу. Дела, которые у нее были после вступления в Исследовательский корпус. Она осторожно обходила острые углы, но из оговорок детектив мог достроить то, чем Роул жила. А потом она тихо плакала у Алекса на плече, думая, что он уже спит.

Утро пришло вместе с антиперегрузочными инъекциями и трясучкой посадки.

– Зайдешь ко мне? – предложила Тайни, когда они прошли таможню.

«Ко мне» – это на корабль, понял Алекс. Потому что именно там и был ее настоящий дом. Нет, никаких плюшевых мишек на приборной панели не было. Была картина с атованского аукциона. А еще статуэтка рыцаря на высокой подставке. Его доспехи сияли полировкой.

– Я везла его тебе с Камелота, когда летела к Эмилю, – сказала она и поджала нижнюю губу. – Только так и не нашла удобного случая отдать.

– Спасибо. У меня для тебя тоже есть подарок.

Он вынул из сумки подарочно упакованную коробочку. В ней лежала новейшая модель комма для устойчивого приема сигнала в гиперпространстве. Гаджет был немного крупнее, чем стандартный. На его корпусе был изображен морской пейзаж. И в покоящемся состоянии он издавал звуки прибоя и крики чаек. Совсем как те, под которые они ужинали в «Альбатросе». Тогда пейзаж на корпусе оживал, и волны рассыпались на тысячи нереальных брызг. Конечно, этот режим можно отключить. А можно не отключать.

– Хочу, чтобы ты знала: я всегда на связи, – сказал Коллингейм. Он хотел сказать твердо, но голос дрогнул, и Алекс, извиняясь, улыбнулся.

Он боялся, что Тайни начнет отказываться, рассказывать, что это слишком дорогой подарок для такого нищеброда, как он, но нет. Она только крепко его обняла. А Коллингейм прижал ее к себе.