Тени исчезают в Раю

Голову повело… Только осознание того, что они поехали по камню вниз, привело Алекса в чувство. Он тут же восстановил равновесие.

– Ты точно уверена, что еще недостаточно напереживалась? – уточнил детектив у Тайни.

Та на минуту зависла. На ее лице отражалась непростая борьба тараканов с либидо. Но либидо одно, а тараканов много…

– Тогда ты как хочешь, а я в море.

Он раздевался нарочито неторопливо – тараканов-то много, но они маленькие, а либидо одно, но большое. Роул смотрела, не отрываясь. Ее зрачки были огромными, несмотря на солнечный день. Оказывается, китиарки не чужды небольшим шалостям. Мазохизму, например.

Избавившись от одежды, Алекс вошел в воду, окунулся, сделал несколько гребков, встал на дно и развернулся к берегу, почти по грудь укрытый водой. Роул смотрела на него, как приклеенная. Вообще-то он такого не практиковал. Но тут словно бес в ребро вселился. Коллингейм взял себя за ствол и повел рукой вниз, обнажая головку. Он понимал, что Тайни понимает, что он делает. И понимает, что он понимает, что она понимает. И его накрыло. Словно каждым движением он наказывал китиарку за ее упрямство. И ему больно за нее. И сладко от этой боли. Он кончил так, что в глазах потемнело.

Однако же тараканы водятся не только у китиарцев. Или они просто заразные.

Коллингейм через силу выполз из воды и рухнул спиной на песок.

Горячая поверхность приятно согревала после прохладного моря, но под лопаткой кололся какой-то гадкий камушек. Нет в мире совершенства. Детектив поднялся, нащупал нарушителя гармонии и выбросил его море. Волны сомкнулись над бедолагой, и Алекс погрузился в нирвану. Почти.

– Тайюша, а напомни мне, пожалуйста, почему вы решили, что в пропаже девушек виноват кто-то из них. Ну, ваших подозреваемых, – Коллингейм повернулся к собеседнице, прикрывая глаза от солнца «козырьком» ладони.

– Ух, ты! – выдала Роул. – Ты, оказывается, даже способен на конструктивное обсуждение!

В словах китиарки сквозил сарказм. Выходка Алекса ее явно зацепила. Зато в глазах появился хоть и хищный, зато живой блеск. На щеках – легкий румянец, который был ей очень к лицу. Если можно так выразиться. И вообще Тайни стала напоминать нормальную женщину, а не фарфоровую куклу. Очень красивую женщину. Стоп!

– Так кровь-то оттекла, – детектив оторвался от созерцания и пояснил: – Обратно в мозг.

– Вот что мне в тебе нравится, Алекс, так твоя непосредственность. И познания в области физиологии и анатомии.

– И детективные таланты, – напомнил Коллингейм.

– И детективные таланты, – согласилась Тайни. – Мозг бы у тебя еще не отключался…

Вот же лицеме-ерка! Хоть и китиарка, а лицемерка.