Тени исчезают в Раю

С непослушными черными кудряшками, которые никак не хотели укладываться в прическу. С огромными карими глазами на похудевшем от тревог лице. С тонким носиком и бледной кожей. С нежно-розовыми губами, чуть прихваченными блеском. Совсем как на Атоване у оцепления вокруг места убийства Хельги Стоунбридж. Только тогда Роул была незнакомкой, а теперь – его… Детектив задумался. А теперь – его Тайни.

Девушки увлеченно обсуждали процедуры. Из произносимого Коллингейму были знакомы только цены. Как – «знакомы»… Он знал эти числа. В кармане не имел, но мог себе представить, как они выглядят. Это единица и еще нолики. В его кредитку столько ноликов могло поместиться только без единицы, и если их хорошенько утрамбовать. И Алекс остро почувствовал безнадежность своих… «отношений». Три недели. Вот и всё, что у него есть.

Роул устроилась на кушетку, Саманта стала опускать спинку.

– А чё ты такая бледная-то? – чуть свысока поинтересовалась «косметутка». – «Папик» взаперти держит?

– Я – перевозчик, – ответила Роул. Теперь Алекс видел только потолок и лоб склонившейся над ним/ней Саманты. – Вожу частные грузы, которые не пользуются популярностью у местных властей.

– Контрабанда, чё! – Локсби уважительно похлопала клиентку по плечу.

– Впервые слышу это слово, – очень «честно» призналась китиарка.

Как все люди, способные отличить в собеседнике правду от лжи, Алекс предпочитал врать как можно ближе к правде. В крайнем случае, если поймают, всегда можно сослаться на недопонимание. Так что очень может быть, Тайни не врет. И про частные грузы, и про контрабанду. Если она товары не продает, то какая же это контрабанда? Никакой контрабанды. Всего лишь подрывная деятельность.

– Какое слово? – подыграла клиентке Саманта.

Она выбросила жвачку в урну, убрала свои радужные перья под шапочку, натянула маску на нижнюю часть лица и покрыла руки латексным гелем, вроде того, которым пользовался детектив по работе. Или для контрацепции. Подняв руки, как врач перед операцией, она продолжила:

– Зато, небось, весь Союз облетела, все повидала…

Голос ее звучал чуть глуше, то ли из-за повязки, то ли из зависти.

– Облетела. Повидала. А что толку?

– Это как: «А что толку?» Я, вон, за всю жизнь была только на родном Гедеоне, и здесь. А ты: «А что толку?», – обиженно просопела Саманта и чем-то шоркнула, придвигая.

– Думаешь, на той самой планете, где ты не была, счастье разливают всем и каждому?

– А то нет, – рассмеялась косметутка, начиная колдовать над лицом.

Поскольку камера-сережка находилась в противоположном ухе, что именно делала радужная девица, было не видно. Но Алекс не ноу-хау воровать планировал. Ничего, что видно только потолок. Зато всё слышно.

– Тогда я тоже хочу на эту планету, – призналась Роул.

– Тю.