Только между нами (СИ)

«Хватит», — шикаю я на себя и завожу, наконец, двигатель. Может быть, и хорошо, что Матвей бросил трубку. Может быть, он всё-таки понял, что такая, как я, ему не нужна.

Я встречаю его сразу, как открываются двери лифта. Матвей выходит из кухни в компании айтишника. В руках держит кружку с кофе. Даже удивительно, что в офисе есть человек, который пьёт кофе больше меня.

Я теряюсь. Оказывается, я понятия не имею, как себя вести после вчерашнего разговора. Здороваюсь с Ириной, Матвею и Лешкевичу просто киваю.

Он окидывает меня нечитаемым взглядом, безлико роняет «Здравствуй» и продолжает свой путь по коридору.

Значит, брошенная трубка отыгрывает и сегодня. Это же отлично. Я сама слишком труслива, чтобы принять решение, так почему бы не перепоручить его тому, кто сильнее, лучше и смелее меня? Давай, малыш, вперёд. Разруби этот гордиев узел. Пошли меня к чёрту, наконец, раз уж у меня не хватает смелости добровольно выключить свет.

Не рассчитав усилий, громко хлопаю дверью в свой кабинет и тут же жмурюсь. В кого я превратилась? Нелогичная, лживая, неуверенная в себе истеричка. Пора включить наконец профессионала: взять себя в руки и сесть работать.

После обеда выбранная мной стратегия не встречаться с Матвеем даёт сбой. Мне необходимы пояснения по той раскладке, которую он прислал, причём необходимы срочно.

— Ты занят? — с подчёркнутой вежливостью спрашиваю я по телефону. — Сможешь ко мне зайти в ближайшее время?

Стук раздаётся через десять минут, дверь открывается. Возле лифта мне не показалось. Матвей обижен на меня. Ну или действительно принял решение.

— Заходи, присаживайся, — указываю я на кресло рядом со своим столом, как будто Матвей оказался в моём кабинете впервые.

 — Я тебя не сильно отвлекла?

Снова хочется зажмуриться, на этот раз от стыда. Нужно не забыть приплюсовать к нелогичной, лживой, неуверенной в себе истеричке сочный эпитет «дура». Отвлекла-не отвлекла. К чему заискивать? У нас обоих есть рабочие обязанности.

Вопрос Матвей оставляет без внимания и молча присаживается. Я же, напротив, встаю, забираю из принтера распечатанные листы и кладу их перед ним.

— Есть спорные моменты, поэтому решила уточнить. Цифры в билетной кассе указаны за месяц или за квартал?

— За квартал, — всё тем же безликим тоном поясняет он, мельком посмотрев на файл.

 — Цифру за месяц я не стал выводить, потому что на первом этапе она неинформативна.

Просто удивительно, насколько Матвей другой. Потухший, строгий, отстранённый. И вроде всё в нём настолько знакомо: непокорный завиток у виска, задумчивый излом бровей и белёсый ободок губ, делающий их особенно выразительными. Но вчера это будто был один человек, тёплый и понятный, а сегодня незнакомец, закрытый и далёкий. Внутри тянет и дёргает.