Тонкая душевная организация

А, хотя, если кто и достоин был, то только она. Помнишь, ее весь поток ледяной принцессой называл. Все эти жесты, голос, вечно прямая спина, как будто она лом проглотила. Теперь понятно, что генетика сказалась. - Я громко захохотала. Господи, растерянный Кожевин выглядел весьма забавно. – Так люблю, когда ты смеешься. – Добавил он, явно любуясь мной.

Смеяться мне сразу расхотелось. Поэтому, так и не решившись хоть что-то рассказать про очень важную часть моей жизни, я отвела взгляд и принялась рассматривать людей за окном. Они все куда-то спешили, шли, бежали….

- А ты не хочешь спросить, как я жил? – После минутного молчания уточнил Слава.

Говорил он негромко. Видимо, боялся меня испугать еще сильнее.

- Я знаю, как ты жил. – Я грустно улыбнулась. – Ты стал известным художником. И фотохудожником. Изобрел какой-то свой жанр в изобразительном искусстве и возвел его в абсолют. Ты часто участвуешь в международных выставках и твои работы покупают за очень большие деньги.

- Значит, следила за мной. – Кивнул он своим мыслям. Я пожала плечами. А кто бы не следил в моей ситуации? – Вот только ты знаешь лишь то, что касается моей работы. И то не всей. Чтобы выследить в лесу медведя, сфотографировать его правильным образом, чтобы потом наложить на картину…, мне иногда приходилось по месяцу в тайге жить. Я вообще туда сбежал от этого города. Не от тебя. От себя, скорее. Дал себе отдохнуть немного от мыслей. Голову прочистить и мозги проветрить. И так получилось, что удалось сделать несколько удачных фотографий. Наложил на холст, дорисовал, выложил в интернет. Не думал, что такой эффект будет, если честно. – Он рассказывал это так, как будто не делал ничего особенного. Как будто это было просто случайностью. – А в последний раз…. Крался за тигром….

- В смысле, крался за тигром? – Встрепенулась я. Как за такой большой и опасной кошкой можно красться? Он же съесть может.

- В прямом. Очень красивый. Большой. Он меня видел, но близко подойти не давал. Издалека позировал. Кажется, ему надоело, что его постоянно фотографируют. – Кожевин улыбался. – А когда фотография получилась, оказалось, что я нахожусь на территории соседней страны. Границу перешел и даже не заметил, представляешь. Ну, меня и депортировали со скандалом. Я сейчас здесь под подпиской о невыезде сижу. – Сознался он. – Уголовник практически.

Я в изумлении смотрела на этого «уголовника». Прибить его мало за то, что свою жизнь такому риску подвергает. Разве так можно? Неужели его родные о нем совсем не волнуются?

- Тебя мама не прибила за такие выходки? – Строго спросила я.

Славина улыбка померкла, а мне тут же стало не по себе.

- Мама умерла. – Он отвел глаза в сторону. – Отец… сильно сдал после этого. Так и не пришел в себя полностью.

- Прости.