Тонкая душевная организация

– Вот кто меня за язык тянул? Вечно что-то не то говорю.

- Все нормально. Сейчас хоть с ним побольше времени проведу. – Кожевин теперь со всей серьезностью смотрел на меня. – Я ему внуков обещал. А он обещал сделать все, чтобы их дождаться. Так что, теперь его здоровье зависит и от тебя.

У меня внутри все похолодело. И стало совсем не по себе. То есть, там человек о внуках мечтает, а я тут молчу напропалую? С другой стороны, если я вот так вот все сообщу Славику, а он отцу скажет…, не станет ли пережившему потрясение человеку еще хуже? Мне-то сейчас что делать?

Страшно? Не то слово. Да меня ужас охватывал от того, что я могу сделать что-то не так. С детства вбитые установки не оставляли даже шанса на спокойствие.

- Мне пора возвращаться в галерею. – Это все, что я смогла из себя выдавить на данный момент времени. Об остальных разговорах я подумаю чуть позже. Мне нужно успокоиться и сказать Славе о том, что у него есть сын. А там уже пусть сам решает, что ему с этим делать. Хуже уже не будет. Хуже я уже сделала, теперь нужно как-то делать лучше.

Кожевин расплатился и повел меня к машине, внимательно разглядывая улицу. Наверное, не хотел больше разного рода неприятных происшествий.

- Так что на счет того, чтобы я вечером проводил тебя до дома? – Спросил он у дверей галереи.

- Это не лучшая идея. У меня другие планы на вечер. – Я слабо улыбнулась.

- Другие планы? – Слава посерьезнел. – Я позвоню тебе вечером…. Перед сном. – Пообещал он.

- Хорошо. – Пожала плечами. К тому времени я уже буду дома.

Меня снова поцеловали в щеку на прощание.

В мастерской меня ждал Евгений, который сейчас держал в руках кипу каких-то бумаг.

- Нагулялась. – Мрачно спросил он.

- Подал заявление в ЗАГС? – Парировала я.

- Не думал, что у тебя когда-нибудь прорежутся язвительные зубки. Кожевин положительно на тебя влияет. – Я не ответила. – Да, мы с Кристиной подали заявление. Кстати, насколько давно я ей нравлюсь? Просто, я раньше не замечал….

- Раньше ты был занят другими женщинами. – Я набросила на себя фартук. – А Крис не из тех, кто будет проявлять инициативу в отношениях.

- Сложные вы, женщины. – Обиделся Женя. – Неужели нельзя прямым текстом говорить, что вам нужно от нас, мужчин.

- Тогда мы сами были бы мужчинами. – Я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку.

- Видела, что тут твой Кожевин нахудожествовал? – Протянул он мне листы.

Ах, да. Пока я возилась со скульптурой, Слава что-то рисовал на бумаге. Я с осторожностью забрала рисунки и… едва не выронила их из рук. Он меня рисовал. Это были скорее наброски, нежели полноценные изображения, но я себя узнала. Вот я что-то леплю, вот взялась за резак, а здесь просто улыбаюсь. Последний рисунок изображал меня с… ребенком на руках. Маленьким таким…. Митька такой где-то в полгода был.