Тоннель

И Саша внезапно очень ей обрадовалась.

— Знаете что, — сказала она. — Знаете что? А давайте все-таки сходим. Ну правда, что сидеть-то на одном месте. Они, наверное, грузовик открыли уже.

— А давайте, — улыбнулась женщина из Кайен и сразу стала еще красивее. Ничего плохого не могло случиться с человеком, который так улыбается и так выглядит, просто не посмело бы случиться. Нужно было только держаться поближе, чтобы это зыбкое чувство не развеялось раньше времени.

— Он только заснул, — с упреком сказала мама-Пежо из темной машины. — Я еле его успокоила.

Сейчас она попросит остаться и ждать с ней, поняла Саша, и уйти уже точно станет нельзя. Женщина-Кайен молчала и пахла жасмином.

— Если что-то все-таки начнут раздавать, — наконец сказала мама-Пежо. — Я не очень в это верю, но вдруг. Вы тогда попросите, пожалуйста, чтобы нам отложили. Если не трудно.

— Ну мы же никуда не пойдем, правда? — спросила женщина в белом Ниссане, отпустила одну из сонных дочерей, нервно заправила крашеную прядь за ухо и тронула мужа за плечо. — Алик, мы не пойдем, да? Он какой-то фанатик, по-моему. Сумасшедший.

Как он на меня зыркнул, ты видел?.. У них там секта какая-нибудь или что-то похуже, точно тебе говорю.

Муж не ответил — то ли не услышал, задумавшись, то ли был не согласен и подбирал аргументы. Темноволосая девочка, которую больше не обнимали, потерла глаза и принялась со скукой смотреть в окно. Ее сестра уже снова спала, приоткрыв рот.

Эти два утверждения насчет зловещих намерений маленького таксиста и его пособников, сделанные одно за другим, несомненно противоречили друг другу, и даже сама говорящая, похоже, это заметила, потому что продолжила быстро, пока муж не успел перебить ее:

— Мы с утра ждем, Лара, — мягко начал мужчина и даже постучал было пальцем по золоченому хронометру у себя на запястье, но жена его в эту самую минуту как раз опустила голову и старательно разглаживала платье на коленях.

Для нее спор очевидно был закончен, и все нужное сказано.

— Я пить хочу, мама, — тоненько заныла вторая разбуженная девочка.

— Все хотят, дура, — сказала первая.

— И ничего, — сказала женщина и снова обняла дочерей за плечи. — И не страшно.

Надо потерпеть. Вон, все сидят и ждут, посмотрите. Нас позовут.

Мужчина выглянул в окно, у которого пять минут назад странный темнолицый человек излагал ему свое странное предложение, и заметил, что людей в проходах поубавилось, а некоторые автомобили и вовсе стоят пустые. И вдруг почувствовал смутную тревогу, какая бывает у тех, кому кажется, что все вокруг знают уже что-то важное и только им почему-то не говорят.

— Давай я сам схожу, — предложил он жене. — Ненадолго. Просто узнаю, как там дела.