Тоннель

Половину последних суток они провели в раскаленном салоне микроавтобуса, только что полтора километра тащили на себе кучу железа, им было тошно и жарко и очень, очень хотелось домой.

Пятикиловаттный генератор «Хонда», в который один из архангелов залил солярку из первой канистры, вздрогнул и затарахтел. Следом завыл воздушный компрессор и время для вопросов закончилось — и очень, к слову, некстати, потому что только в эту самую минуту доктор обратил внимание, что одет архангел с канистрой в зеленую майку с логотипом «Мегафон», а на ногах у него резиновые шлепанцы и несвежие белые носки.

Что ни на ком из этих шести дочерна загорелых мужчин нет куртки МЧС или даже форменного жилета. И наконец, что единственный инструмент, который они принесли с собой, — это промышленный отбойный молоток, какими дорожные рабочие разбивают асфальт. Здоровенный дядька в шлепанцах с трудом поднял его и понес к стене, держа наперевес, как средневековый копейщик. И воткнул массивную пику прямо в бетон в полуметре от решетки. Брызнули мелкие камешки, воздух сразу помутнел, и тяжелый дух мертвых тел утонул в запахе горячей цементной пыли. Господи, подумал оглушенный и сразу почти ослепший доктор. Господи боже, они хотят сломать стену. Не ворота, не решетку, а стену. И придвинулся ближе, чтобы увидеть, как это произойдет.

Под ударами стальной пики бетон пошел трещинами и крошился, но стена была толстая и не поддавалась. Лицо и руки у человека с отбойным молотком стали белые, как обсыпанные мукой. Под ноги ему вывалился крупный кусок бетона и раскололся на части, как лед на кухонном полу. За ним выпал другой. Жгучая каменная крошка летела из-под молотка во все стороны, шрапнелью.

Доктор не помнил уже ни про кота, ни про мальчика, лежавшего в десяти метрах, ни про скорую, которой снаружи не было. Он ждал, когда рухнет стена, это было важнее всего — чтобы она рухнула, необходимо само по себе. Кто-то схватил его за плечо и сердито закричал ему на ухо. В грохоте слов было не разобрать. Не глядя, он сбросил чужую руку и подошел еще на шаг, кашляя и щурясь. Давай. Ну, давай.

Острая пика ударила снова и вдруг вошла глубоко, погрузилась на половину своей длины, как будто под внешней коркой стена была мягкая, и надо было только добраться до ее начинки.

Фальшивый архангел в резиновых тапках перехватил свое орудие покрепче и навалился. Его подручные торжествующе завопили. Доктор перестал дышать.

Из стены, прямо из-под острия металлической пики вылетел яркий сноп белых искр, и все мгновенно заволокло горьким дымом, как если бы там, внутри, в толще камня давно уже что-то плавилось и горело и огонь этот наконец нашел выход и рвался наружу.