Тоннель

Гигантская решетка вдруг дернулась, и подпрыгнула, и с оглушительным лязгом упала снова. Второго удара многотонной гильотины кукольный Фольксваген Гольф уже не выдержал и развалился пополам. Задний мост лопнул, и оторванное колесо с веселеньким оранжевым диском покатилось кубарем, как отрубленная голова.

В неожиданно упавшей сверху тьме женщина на заднем сиденье Ниссана Кашкай охнула и зажмурилась. Старик в Майбахе поднял сухой кулак и попытался ударить телохранителя в плечо, но промахнулся. Пассажиры автобуса повскакивали с мест и закричали нестройным жалобным хором, а в километре от них тридцать четыре добровольца и водитель польского рефрижератора, наоборот, перестали кричать, одновременно задрали головы к погасшему своду потолка и не увидели его.

Маленький таксист из Андижона налетел грудью на чье-то невидимое зеркало, замер посреди черного ряда и вспомнил почему-то глупого мальчишку-таджика, которого оставил в кабине с ненормальным русским. Его дурацкую бутылку под приборной панелью и оттопыренные уши. И торопливо пошел дальше, вытянув перед собой руки, как слепой.

На третьей минуте непрозрачной чернильной темноты кто-то в среднем ряду включил фары — мутные, заляпанные грязью.

Потом через проход вспыхнули еще одни рыжие фонари, чуть дальше зажегся чей-то ослепительный ксенон. Импульс распространялся в обе стороны, к хвосту и к началу, как ток вдоль елочной гирлянды, и длинная каменная труба стала похожа на морское дно, по которому проложили тускло подсвеченную ленту.

Людей в проходах стояло много, где-то еще открывались дверцы, но не было ни шума, ни движения. Слава богу, все уже в курсе, что бежать некуда, подумал Митя, а то бы мы точно сейчас друг друга затоптали.

— Это же не страшно, пап, да? — сказала Ася вполголоса. — Все нормально, да?

Митя нашел ее руку, и сжал, и поднял глаза. В слабом придонном свете потолок был едва различим, но одна из тяжелых воздушных пушек висела прямо над будкой рефрижератора, и видно было, что лопасти не крутятся. Совсем. Стоят на месте.

— Как вы считаете, — спросила женщина-Мерседес почти так же тихо, как Аська. — Сколько у нас времени?

— Ну блядь, — сказал Патриот и навалился сзади, дыша вчерашним пивом. — Ну блядь, ну блядь!

Митя дернул плечом.

Заткнись. Не ори, не двигайся. Не трать кислород.

— Пап?.. — повторила Ася. Ладонь у нее была скользкая, как мелкая рыбка.

— Я не знаю, — сказал Митя.

Все теперь смотрели вверх, на мертвый вентилятор.

— Это небыстро, — подал голос здоровяк в борцовке. — Кубатура вон какая. Попрыгаем еще.

— Вот прыгать как раз не надо, — сказал кто-то. — Воздух быстрее кончится.

— Он все равно же кончится, — сказала дачница в шортах. — Так?

— Повыше надо залезть, — сообщил лысоватый мужчина в жилетке.