Тоннель

 — Как вам?

Женщина из Майбаха не ответила; она считала людей. Их было минимум полтора десятка. Хотя нет — два, а то и больше. Один из них вдруг обернулся, словно почувствовал ее взгляд, отделился от группы и быстро пошел к автобусу, почти побежал — невысокий, седой, с темным напряженным лицом. Ему что-то крикнули вслед, но он даже, кажется, не услышал. Из кармана брюк у него торчала рукоятка капитанского «макарова», и по этой причине большая женщина и ее маленький охранник не стали в этот раз полагаться на телепатию и заговорили наконец вслух.

— В правом кармане, — сказала она быстро.

— Руки! — крикнул ее напарник и прицелился. — Стоять, руки за голову!

— Ребята, да что ж с вами такое, — вздохнул незнакомец с разбитым лицом.

Седой остановился шагах в десяти, но руки поднимать не стал, а вместо этого расставил их и выпятил грудь и сразу стал похож то ли на пловца, который собрался прыгнуть с вышки, то ли на сердитый кукольный памятник Гагарину.

— Руки, я сказал! — повторил охранник.

— А то что? — спросил седой и прищурился. — Убьешь меня?

И только тогда женщина из Майбаха узнала пожилого азиата, который семь часов назад, во время утреннего штурма Газели перегнулся через юного водителя и сказал «это наша вода».

Его лицо она забыла сразу, но вспомнила этот чистый, без акцента, русский и странно надменную манеру держаться, необычную у таксиста-нелегала.

— Слушай, ты бы правда убрал, что ли, ствол, дружище, — сказал человек с разбитым лицом. — Нехорошо, люди смотрят.

Два десятка мужчин на другом конце баррикады в самом деле затихли, бросили свое занятие и собрались в группу, напряженную, как пчелиный рой.

Среди них обнаружился наконец и мальчик — водитель Газели; он стоял на цыпочках, вытянув шею, и смотрел в спину маленькому таксисту с тревогой и страхом, как смотрят дети вслед уходящей матери или привязанные у магазина собаки.

— Что вы им пообещали? Воду? — спросила женщина из Майбаха.

— Это вы обещаете, — жизнерадостно ответил ее собеседник. — Хотя у вас ее нету. Вот вас никто и не любит. А я — дал, и смотрите, сколько у меня сразу друзей.

— Все нормально, брат? — крикнули сзади.

Таксист собрался ответить, но человек в испачканной кровью рубашке опередил его.

— Порядок! Нет проблем, разговариваем просто! — отозвался он, улыбнулся недобро гудящей компании у Киа, а затем перевел взгляд на пару из Майбаха и сказал негромко: — Ребят, ну ей-богу, прямо расстраиваете меня. Давайте конструктивно, что ли, как-то. Чего вы хотите — войну тут устроить у всех на глазах или вернуться с водой?

— Убери пистолет, русский, — сказал таксист. — И не вынимай никогда, если не собираешься стрелять. Глупо выглядишь, несерьезно.