Тоннель

— Вы, наверно, не поняли, — сказал инженер особенным голосом, каким бригадир убеждал обычно хозяйку коттеджа, что трехтонный бассейн на втором этаже провалится к ней в гостиную. — Решетку нам резать нечем. Путь наружу у нас только один — через стену. Мы же с самого начала говорили про стену...

— ...Ну какие вам еще нужны объяснения? — спросила чиновница и вздохнула, как учитель, уставший от тупости учеников. — Давайте уже серьезно. Огромный тоннель, в нем заперты сотни людей. Это как взять в заложники аэропорт. Или ГУМ. Чрезвычайная ситуация государственного масштаба.

В таких случаях мобилизуется все, через час все городские службы уже были бы здесь. А прошло двадцать два. Почему нас не эвакуируют? Где спасатели, полиция, медики? Где армия, наконец?

Добровольцы молчали. Все эти вопросы они себе задавали с ночи, и ответов на них действительно не было никаких.

— Перестаньте себя обманывать, — сказала она. — Вы не дети. Не спасают нас потому, что спасать нас некому. Это не фантазия и не версия, это факт. Города больше нет. Я не буду врать, что знаю причину, я не знаю. Это может быть бомба, химическая атака.

Или биологическое оружие, например. Именно поэтому закрылись ворота — система автоматическая, она срабатывает только в случаях глобальных катастроф. Вы понимаете? И она сработала. Так что наверх выходить нельзя. И стены ломать нельзя. Эти стены сейчас — единственная наша защита.

Молодой водитель автобуса икнул. Раз, потом другой.

— Ёбаный кнехт, — непонятно, но с чувством сказал подводник.

А мы тут машины переставляли, вспомнил Митя. Все было как-то глупо, не по-настоящему.

— А зачем это все тогда? Для чего мы бегали вообще туда-сюда, как идиоты, можете мне объяснить? Раз вы знали с самого начала.

— С самого начала, — сказала женщина-Мерседес, и голос ее зазвенел, — я пытаюсь предотвратить панику. Вы, похоже, не очень себе представляете, как выглядит паника.

— Нам осталась пара часов, — сказал он вяло. Ни разозлиться, ни испугаться почему-то не выходило, и очень болела голова. — Ну, может, пять или шесть. А вы их спать уложили, как в детском саду. Чтобы что? Чтоб они во сне умерли? Знаете, вы, по-моему, ненормальная просто.

Бледный охранник в пиджаке качнулся и заступил ему дорогу.

— Я пошел, — сказал ему Митя. — Я жену хочу увидеть и дочь. Или вы меня что, не отпустите теперь?

— В рог ему дать, и всё, — сказал клетчатый дед, опять наливаясь кровью. — Не пустит он, — и положил красноватую лапу на ремень дробовика.

Водитель автобуса еще раз мучительно, громко икнул. Маленький охранник разглядывал теперь только ладонь на ремне. Морда у него была скучная, как если бы он просто считал пальцы, но даже горячий дед от этого взгляда несколько смешался.