Тоннель

В этом усматривался уже какой-то нехороший знак, будто поджидали они здесь именно его, лейтенанта. Он прижал к груди коробку с горошком и представил, как взлетает к бетонному потолку и приземляется прямо перед нимфой, а душный жлоб из кабриолета и вся прочая компания разбираются тут без него, между собой.

А вот девчонка из Тойоты, наоборот, при виде застрявшей на полдороге экспедиции страшно вдруг оживилась и кинулась вперед. Причем вовсе не к очкастому своему папаше, а прямиком к адской бабе.

— Вы забыли чего-то, да? — трещала она. — Принести? Или надо позвать кого-то? Давайте я, хотите я сбегаю! Вы отметьте мне просто в книжечке, кто нужен, я там всех знаю.

..

В идеальных условиях, если б все шло по плану, этот по-настоящему откровенный разговор случился бы позже, в другом месте и определенно в другой компании. Шестеро донецких гастарбайтеров, тупица-полицейский и кучка бесполезных гражданских его точно не заслуживали. Однако условия давно были неидеальны, и женщина из Майбаха начинала к этому привыкать.

Не готова она оказалась к тому, что эффект ее откровенность произвела совершенно не тот, какого она ожидала.

Слушали они тихо, внимательно и вопросов не задавали. Но в конце ее предельно сжатого (она торопилась) и настолько же предельно откровенного рассказа наступила какая-то неловкая пауза, а потом рыжая хозяйка Тойоты RAV-4 вдруг прыснула — громко, как будто подавилась.

— Бункер!.. — простонала она. — Бу-у-ункер у них теперь, ну конечно. Извините меня, нет, простите, пожалуйста, Митька, только не обижайся! Вы бы лица свои... видели... — Плечи у нее затряслись, на глазах выступили слезы. — Ради бога, бун-кер! — она захохотала.

Подкаблучник-инженер не обиделся нисколько, а наоборот, смотрел на жену с собачьей нежностью.

— Это же бред какой-то всё... — слабым голосом сказал красавец из кабриолета и обернулся почему-то на лейтенанта. — Ну бред же, да?

Тощая инженерша закрылась ладонью и завыла с удвоенной силой.

— Хуюнкер! — сказал грубый здоровяк из УАЗа Патриот. — Ё-моё, вы чего там нюхаете в конторе у себя?

Даже мальчишка-старлей, который утром провел с ней в Майбахе добрую четверть часа и, казалось бы, слышал достаточно, сейчас тоскливо пялился на свои ботинки, словно только и ждал, когда закончится говорильня и его наконец отпустят.

Хотя с тем же точно видом этот идиот сидел и в машине, так что ни тогда, ни сейчас, вероятно, просто не понял ни слова.

И пускай бездельника в форме она списала давно, а гражданские тем более ни на что не годились, однако и в ее добровольческом отряде назревала смута. Экс-шахтеры напряженно шептались в сторонке, а подводник, водитель автобуса и толстяк в клетчатой рубашке стояли хмурые и прежний свой запал тоже очевидно подрастеряли.