Тоннель

А точней, стоматолог даже не брел, он висел на худом темнолицем мальчике из «Напитков Черноголовки». Мальчик шел босиком, где-то возле автобуса с женскими платками на окнах у него развалился тапок, а второй он принес с собой в коробке с лекарствами и тоже немного уже хромал. Грустный человек вроде был небольшой, но тяжелый, по асфальту без тапок идти было больно, а еще водитель «Черноголовки» все время старался не думать про красивую голую женщину с сигаретой, стыдился, и думал еще сильнее, и очень устал.

Спустя двадцать минут после выстрела рядом с Майбахом уже не кричали.

Все, кто искал друг друга в суматохе, успели к этому времени найтись. Сантехник Зотов с куском свинца в позвоночнике потерял сознание, товароведу из «Пятерочки» кто-то перетянул оторванную кисть ремнем, и он сидел живой и тихий, а девушка из третьего ряда, которую ранило дробью в шею, умерла. Толкаться и бегать тоже почти перестали, невозможно толкаться и бегать целых двадцать минут, особенно если нет ни смысла, ни воздуха. И в этом стоматологу из Шкоды Рапид и юному его спутнику повезло больше, чем владельцу УАЗа, мужчине и женщине из Тойоты и даже чем лейтенанту, которые застали ту первую, настоящую панику, какая бывает в самые первые минуты. Но юный водитель «Черноголовки» все равно подумал, что такое, наверно, поправить нельзя. И что неясно, как такое вообще можно было натворить одним выстрелом.

И тут к грустному человеку, которого он принес на себе, вдруг бросились разные люди, много, с разных сторон, как если бы только его и ждали. А значит, понял водитель «Черноголовки», он опять не ошибся и человек этот правда хороший и важный, совсем как человек из Андижона.

И он, водитель «Черноголовки», снова делал полезное дело, а ничего плохого не делал — вот разве только думал про голую с сигаретой и как у нее все там было.

Стоматолог не думал ничего, просто шел, чтобы не упасть. В двадцати шагах у стены он увидел раненого с оторванной кистью, которую перетянули неправильно, и повернул туда. Слишком много всего тут было неправильно, и выбрать надо было что-то одно.

— Явился, — сказала ему дачница в кроксах голосом, каким на пороге встречают подгулявшего мужа. Она сидела на корточках возле сантехника Зотова и тяжело поднялась на ноги.

 — Давай рассказывай, чего нужно.

— Вода, — сказал стоматолог. — Спирт. Одеяла все, какие найдете. Прокладки и памперсы. И побольше людей. Отсюда надо всех перенести.

В комнате с мониторами эти минуты тоже прошли нехорошо.

Желтолицый старик вначале лупил по столу, плевался и орал в эти самые мониторы, хотя никто его там слышать не мог; потом он орал и плевался в коробочку интеркома и лупил по ней, хотя там его тоже никто не слышал.