Тоннель

Не дается перевязать, говорила жена-Патриот, ну хоть ты подержи ее, щас, дай-ка я замотаю.

— Просто надо найти щитовую, — сказал инженер, и с ним больше никто не спорил.

— Щитовую... — вздохнул анонимный его оппонент с забинтованным локтем. — Это где ж ее тут искать-то? Как она выглядит хоть вообще?

— Как, как, — отвечал владелец УАЗа. — Коробка такая железная, внутри автоматы.

— На даче у тебя коробка, — сказал инженер. — А тут целая комната должна быть. Нужно найти дверь.

Заявление это восторга не вызвало.

— Да нашли уже вроде, спасибо большое, — сказал забинтованный хмуро.

— Должна быть еще, — упрямо сказал инженер. — Мы возьмем инструменты и пройдем всё снова, как следует.

— Ну пошли, чё, — сказал Патриот, поднимаясь, и вот тут возник-таки новый и довольно яростный спор, потому что (в отличие от инженера) дети у владельца УАЗа, между прочим, сидели вот они, собственные, родные, и наверно уж искать неизвестно чего в темноте пускай тоже бегут другие, у кого, между прочим, детей тут нету.

Инженер при этих словах лицом почернел, а жена его вскинула голову и стала ждать, вдруг он что-нибудь скажет, хоть что-нибудь. Стало тихо, и лампы на потолке не жужжали.

— А она типа это, как выглядит? — вдруг раздался юный взволнованный голос. — Просто есть там, короче, дверь, ну как — дверь, просто в стенке железяка такая, короче. Мы подергали, не открывается.

— В какой стенке? — быстро спросил инженер оборачиваясь. — Где?

Раздавался голос из кучки смуглых бородачей, сидевших кружком у границы света и тьмы, и его обладатель, молодой, в олимпийке с надписью «РОССИЯ», тоже поднялся на ноги и махнул рукой куда-то в сторону въезда.

— Мы за одеялами, короче, ходили, — сказал юный бородач смущенно и затем пояснил, что у брата в фургоне «OZON» была целая типа коробка турецких одеял, полотенца там, всякие тряпки, тудым-сюдым, а в стене за фургоном обнаружилась тоже, короче, дверь, но с другой, внутренней стороны, не написано ничего и закрытая, мы подергали.

Через сорок минут после выстрела, ровно в час пополуночи в пассажирском автобусе № 867 Руза — Кунцево оказались два человека с почти одинаково разбитыми лицами. Первый, худой и темноволосый, находился там уже добрую четверть часа, потому что (старлей был прав) направился туда сразу, как только у двери начались суматоха и крики. Он устроился на длинном заднем сиденье, с наслаждением вытянул ноги и уснул быстрым жадным сном, каким спят, когда предстоят еще важные дела, а времени мало и надо восстановить силы.

А второй — рыжий, в резиновых тапках и мокрых горячих носках, добрался туда случайно, просто брел в темноте наугад, спотыкаясь, потому что казалось ему, что за ним гонятся и, наверно, вот-вот догонят, и увидел вдруг свой автобус.