Тоннель

Ее пятеро нагруженных спутников одновременно представили, как она, например, сейчас влепит убийце полицейских пощечину, но поделать ничего уже было нельзя. — Как мне все это! Блядь! Надоело! — прорычала она, отпихнула юного бородача с фонарем и оскалилась: — Ну-ка вон отсюда пошел. Уйди, я сказала! — И тут выяснилось как раз — неожиданно сразу для всех, — что в руке у нее гвоздодер с рукояткой, перемотанной изолентой.

И тогда инженер охнул «Сашка» и впервые с тех пор, как раздался выстрел, посмотрел на свою жену. Бригадир уронил чемоданчик с «Макитой» на пол и попытался развернуть дробовик, а юный бородач приготовился-таки прыгать, потому что и ему это все надоело до смерти, а фургончик «OZON» стоял вот он, совсем-совсем рядом.

— …Да скажите ему, что убило доктора. Когда стреляли, — говорила на ходу фармацевт-провизор своим высоким обиженным голосом. — Ну убило, вы тут при чем. — В сумке у фармацевта-провизора звякало, колесики просели и крутились со скрипом. — Стоматолог тем более... Валя, где вы там, — она оглянулась, — давайте!

Лысоватый муж фармацевта и сестра его, такая же мокрая и лысоватая, послушно зашагали быстрее. Были они розовые и круглые, как две половинки яблока; кого именно звали Валей, было непонятно.

— А я тогда удивилась еще, — говорила фармацевт. Она немного уже запыхалась, но рослую чиновницу обогнала почти на полкорпуса. — Стоматолог, странно как-то...

Голубые фонари светили вперед и вверх, пола было не видно, словно шли по пояс в воде. Под ногами у чиновницы что-то хрустело, но вниз она не смотрела. Без пиджака ей стало чуть легче, блузка почти высохла, жали теперь только брюки — в бедрах и особенно в коленях. Ополченцы, пыхтя, топали сзади, их осталось пятеро: три проходчика, пузатый подводник и владелец кабриолета.

Впереди показался массивный зад Майбаха, весь покрытый тусклой белесой пылью.

— Их вообще по-другому учат, — сказала фармацевт. — Специализация узкая.

Кровь на асфальте свернулась и тоже стала тусклая, с пленкой, как на остывшем молоке. Тело девушки в черном платье унесли, а у бухгалтерши парка развлечений «Сказка», видимо, никого не было. Рядом лежала на боку учитель Тимохина в костюме Bosco, только сумка ее куда-то исчезла. Зато чиновница увидела наконец свой раскрытый измятый блокнот, однако и в этот раз нагибаться к нему не стала, а посмотрела на часы (прошло двадцать девять минут), и рука ее снова была чужая. Белая выше запястья, в перчатке из подсохшей крови.

— Значит, так, — сказала чиновница оборачиваясь. — Я могу провести двоих. Только двоих — вас и мужа. Нет времени объяснять, просто поверьте, без доктора он нас не впустит. Мы скажем, что это доктор, придется притвориться.