Тоннель

Когда вернулись наконец старлей и блудный Кабриолет, нимфа уже порозовела, смеялась над десятым по счету патриотовым анекдотом и потому возвращение своего спутника приняла гораздо более милостиво; тем более что вид у холеного красавца был неблестящий. Пока он описывал свои лишения (многокилометровый поход, бетонные ворота, решетка, расплющенная машина с мертвыми подростками), Митя поднялся на ноги и отправился послушать, о чем рассказывает старлей.

Доклад лейтенанта не особенно отличался по сути, разве что акценты в нем были другие. Много раз звучало красивое слово «гермодвери», явно прямиком из какой-нибудь компьютерной игрушки. Примерно такое же сильное впечатление произвел на него пострадавший водитель, которого вроде нельзя оказалось достать из-за решетки. Но и постапокалиптические лейтенантовы теории, и судьба запертого водителя оставили капитана одинаково равнодушным. Слушал он невнимательно и перебил юного подчиненного довольно быстро, схватил за плечо и развернул к пустому заднему сиденью патрульного автомобиля.

— Сбежал, сука, — сказал он свирепо. — Ты смотри, а? Сбежал. Башку нам с тобой оторвут за него на хрен.

Лейтенант осекся на полуслове и заморгал. Насильственное возвращение к реальности его совсем не обрадовало.

— Ну, может, объявить как-то? — спросил он погасшим голосом. — Куда ему тут бежать-то, он же в наручниках. Передадим по рядам, наверняка его видел кто-то...

— Охренел? — прошипел капитан. — И чего ты объявишь — сбежал опасный преступник? Они и так уже тут все на ушах, ни слова никому, понял? Сами разберемся.

И тут он заметил Митю, умолк и снова принялся наливаться кровью.

— А что он натворил-то? — спросил Митя как можно нейтральнее. — Этот ваш преступник.

— Чего надо, то и натворил, — неприязненно сказал капитан. — Тайна следствия.

Прислушавшись к себе, Митя понял, что побег человека в наручниках нисколько его не тревожит. В ушах приятно шумело «Жигулевское», и все казалось нестрашным и далеким: бетонные ворота, и недавняя паника, и даже мертвый мотоциклист, который остался лежать у въезда. А вот раздутую жабу в форме как раз ужасно хотелось позлить.

— Нет, ну если он действительно опасен, — спросил он, старательно тараща глаза, — нам, наверное, надо знать?

И Митя сочинил уже было следующую реплику, просто чтобы посмотреть, до какого оттенка способна потемнеть жабья физиономия, но в эту самую секунду в разговоре появился новый участник — затянутая в темно-синий костюм чиновница из Мерседеса. Она отодвинула старлея, встала прямо перед капитаном и спросила:

— Вы здесь старший? Пойдемте со мной, с вами хотят поговорить.