Тоннель

Все выглядело как обычно: свод тоннеля был сухой и крепкий, крутились воздушные пушки, горели желтые лампы на потолке, — но прочность этой толстой каменной трубы теперь и правда больше не казалась безусловной.

— Ненавижу тоннели, — сказала незнакомая пассажирка Вольво-универсала, который они миновали одним из последних. — Лучше б мост здесь построили.

— А вдруг и правда что-то случилось? — спросила младшая женщина-Кайен. — Что-то плохое.

— Ну что, что там может случиться, — быстро сказала жена-Патриот и прижала покрепче свою розовую дочь. — Просто сломалось у них там что-то. Починят, и поедем домой, да?

— Давайте не будем далеко заходить, — сказала пожилая владелица серого Лендровера. — Там мотоцикл этот скоро будет, не хочу еще раз смотреть.

— Не, тут я точно не могу, — сказала нимфа. — Давайте чуть-чуть еще хотя бы, зачем светить-то при всех.

Ася посмотрела назад и увидела последние ряды автомобилей, до которых действительно было недалеко, метров сто с небольшим. А чуть ближе, метрах в пятидесяти — папу, который все-таки шел сзади, не пытался догнать, но и не отставал. За все время, пока они шагали вдоль рядов шумной растущей группой, пока весело стучали в запотевшие стекла, она не обернулась ни разу, правда вообще не думала, идет ли он следом, потому что это было неважно — их было много, и людей вокруг было много, и тесно стоящих машин. А здесь, в этом пустом и гулком пространстве, похожем на закрытый на ночь аэропорт, все стало иначе, и ей показалось вдруг, что стоит сделать еще десяток-другой шагов, свернуть по бетонной трубе, и все позади исчезнет — и машины, и люди, останется только асфальт, три километра чистого сухого асфальта. И вернуться в то, предыдущее место станет уже нельзя, если на полпути между пустотой и непустотой не будет хотя бы одного человека.

Она чуть отстала, подняла руку и помахала ему: всё, стой. И он сразу остановился и повернулся спиной.

— Всё, давайте здесь, отсюда не видно уже, — сказала она, и расстегнула джинсы, и первая присела у стены.

Назад они почти побежали — молча, с одинаковым облегчением, как будто все двадцать восемь взрослых женщин и две девочки-подростка, свернув за угол, на секунду провалились в один и тот же пугающий сон. Увидели общий вязкий кошмар, и, чтобы стряхнуть его и снова начать разговаривать, пустоту сначала нужно было оставить позади.

Измученный светловолосый лейтенант зацепился кобурой за чье-то боковое зеркало, остановился и открыл глаза.