Тоннель

— Ты чего это, Очки, — сказал он неожиданно трезво. — Остынь. Это их терки, тебя вообще не касаются.

И Митя действительно тут же с облегчением остыл, и паника вокруг тоже как-то увяла и закончилась разом, как будто всем одновременно стало неловко. Сцена была, разумеется, возмутительная. Но, во-первых, и закованный в наручники человек, и оба полицейских скрылись уже из виду, сгинули в пустой части тоннеля, и все неприятное должно было произойти между ними где-то далеко, за кадром. А во-вторых, после восьми часов ожидания, тяжкого сна в тесных машинах, духоты и неизвестности беспокоиться о чужих делах просто не осталось сил. Лица в неживом электрическом свете были мятые, вчерашние, как у разбуженных пассажиров поезда, которым посреди ночи зачем-то велели выйти из купе. Но на часах было начало восьмого, а значит, снаружи, за бетонными стенами, уже взошло солнце, катила свои желтоватые воды река, город наверняка проснулся и занялся обычными своими утренними делами. И только они почему-то оставались заперты под землей, в тесной каменной трубе. До сих пор, без причины, без объяснений. И это был самый главный, самый насущный вопрос, который больше нельзя было откладывать, — почему? И сколько еще это будет продолжаться?

— Извините, — сказала старшая женщина-Кайен. — Мне очень неловко, но нет ли у кого-нибудь воды?

Даже эта шикарная красавица из Порше, на которую Ася глазела накануне, выглядела сейчас поблекшей и усталой. Черное платье пошло складками, на бледных руках вздулись вены, пальцы под тяжелыми кольцами распухли. Да ей лет пятьдесят, подумала Ася, а то и больше. Терпила, разумеется, тут же полезла в Тойоту и через секунду вынырнула с полупустой бутылкой минералки, из которой Ася за ночь не выпила ни глотка и теперь остро об этом жалела. Лицо у Терпилы было торжественное. Ну еще бы, она совершала Добрый Поступок.

— Вот, — сказала она. — Возьмите. Она начатая, ничего?

— Спасибо, — ответила женщина-Кайен, протерла горлышко салфеткой и сделала несколько изящных глотков, а остальное выплеснула себе в ладонь, промокнула лицо, затылок и шею и принялась растирать свои тонкие голые плечи. — Боже, как хорошо, спасибо большое.

— Вообще-то, — сказала Ася, — это была наша последняя вода. Если что.

— Ася, — сразу сказала Терпила, хотя на такой поворот тоже вряд ли рассчитывала. — Ну зачем ты.

Женщина-Кайен вздрогнула и посмотрела на пустую бутылку у себя в руке.

— Господи, — сказала она. — О господи. Простите, ради бога, я не подумала.

Ася отвернулась. Сейчас ей все были противны одинаково — и Терпила, и тетя из Порше, и папа. Особенно папа. Но пить все равно хотелось ужасно.

— Какая же я дура, — сказала женщина-Кайен. — Я достану воду. Слышишь, детка? Куплю у кого-нибудь...