Трепет. Годы спустя

Я обещал ей безопасность, обещал всегда защищать, но не справился. Мужчине трудно принять факт собственной беспомощности и тем более вины, если с его семьей, которую он негласно клялся защищать, случается трагедия.

В палату, где лежит Яна меня провожает медсестра. Мне дают час, чтобы побыть с женой. Я осторожно открываю дверь и вижу ее именно такой, какой представлял минуту назад. Хрупкой, раздавленной, свернувшейся калачиком на постели, и тихо всхлипывающей в подушку. Молча подхожу и опускаюсь с ней рядом. Обнимаю бережно, прижав спиной к своей груди, утыкаюсь носом в волосы, вдыхаю родной запах, смешавшийся с запахом лекарств, глажу живот и шепчу, что все будет хорошо, что мы обязательно справимся.

- Я думала... ты не придешь, - произносит она тихо, икнув и шмыгнув носом.

- Как бы я мог, малыш?

Она молчит какое-то время. Плачет и шумно дышит, затем поворачивается лицом ко мне, смотрит бездонными, красными от слез глазами. Я погибаю в ее глазах. Раньше погибал от любви, сейчас еще и от боли, которая плещется в них.

- Я его потеряла, Рустам, понимаешь? Я его потеряла, - шепчет и начинает надрывно рыдать.

**********Яна плачет долго. Её рыдания стихают лишь благодаря действию успокоительного. Я обнимаю её и поглаживаю волосы, пока она не засыпает, уткнувшись носом в мою грудь. Сердце словно вырвали. Моя боль - это одно. С ней я могу справиться. С её болью справляться сложнее. Если бы я имел такую возможность, то забрал бы её себе, чтобы она никогда так больше не плакала. Лучше пусть я страдаю.

Мне не хочется оставлять её, не хочется уходить, но я понимаю, что должен уехать. Хотя деньги способны уладить многие вопросы, я даже могу попросить позволить мне остаться с женой на всю ночь, но тем не менее, мне необходимо вернуться к дочери, объяснить ей, что произошло. Карим звонил десять минут назад, сказал, что из-за суеты в доме, Амилия проснулась и теперь допытывается о том, где я и Яна. Она сильно паникует, а девочку опасно оставлять в таком состоянии. Это я уже понял.

Другу я рассказал, что Яна потеряла ребёнка, но дочь попросил не тревожить. Сам скажу. Злости на нее сейчас у меня нет никакой. Кроме себя я вообще никого больше не виню и ни на кого не злюсь. Разве что на Северова. Амилия поступила плохо, но я не думаю, что она желала кому-то зла. Тем более, она, скорее всего, даже не знала о беременности Яны. Если сорвусь на неё, то девочка сама себя начнёт обвинять. А от этого все станет только хуже. Не хочу, чтобы оставшуюся жизнь дочь проводила в кабинетах у психотерапевтов, стараясь избавиться от чувства вины.

После разговора с Ами, мне нужно будет ещё дать указания насчёт поисков Северова и узнать у Зверга, удалось ли ещё что нарыть о его местонахождении. Достану ведь из-под земли уебка.