Трепет. Годы спустя

Говорил, что это бессмысленно, что после клиники он также может меня забрать домой, что мы вместе с Амилией поедем на озеро, а потом побудем вдвоем. И я почти согласилась, но затем нашла в столе рисунок малыша, который рисовала, когда еще не знала точно, что жду ребенка. Он был раскрашен красками. И тогда я сорвалась. Несмотря на жалость, что я испытывала к девочке, понимая, какое испытание ее ждет в скором времени, я все равно сильно накричала на нее за то, что та залезла в мои вещи и раскрасила рисунок. Понятно, что только Амилия могла это сделать, вряд ли Рустам стал бы сидеть и разукрашивать.

До этого Амилия извинилась за свое поведение и даже обед нам приготовила, а уже вечером я со слезами на глазах выбрасывала испорченный ею рисунок и кричала на Ами. Именно тогда я точно поняла, что просто не смогу с ней рядом быть. Пока. Сейчас же, когда я вспоминаю те первые дни после выписки, мне кажется собственное поведением глупым и чрезмерно эмоциональным. Ну что я прицепилась к этому рисунку? Ами сказала, что просто бродила по квартире, пока Рустам сидел у меня в больнице, и не находила себе места, она увидела рисунок на столе в спальне, он был недорисован, и она решила дорисовать, потому что он показался ей очень красивым. Теперь я жалею, что выбросила его. Я вспоминаю, как рисунок был раскрашен - действительно очень красиво вышло. Амилия старалась. Это была ее неумелая попытка извниться и выразить, как ей жаль.

По прилете в Америку, я почти сразу сгребла свои вещи, позвонила Анне и попросила остаться у них. Рустам сам меня отвез. Он тогда молча вел машину и смотрел исключительно на дорогу. Ни разу не взглянул на меня. Тогда было очень обидно, что муж не поддерживает мое решение, а сейчас я понимаю, насколько неприятно происходящее было для него. В боли я с ним не осталась. Предала, фактически.

Конечно, общаться и видеться мы не перестали, просто общение изменилось. Он стал таким же отстраненным, каким был в самом начале наших отношений.

В проблемы Эдие и Амилии Рустам больше меня не посвящает. Если я спрашиваю - отвечает кратко, не вдаваясь в подробности. Всегда интересуется относительно моего самочувствия, а насчет своего ничего не говорит, только "нормально", "какое это имеет значение?" Наверное, это логично, учитывая, что я сама отказалась принимать участие в его проблемах и проблемах его дочки.

Я знаю, что Эдие рассказала Амилии о своей болезни сама, после очередного приступа. Мне неизвестны подробности разговора, как отреагировала Ами, я лишь в курсе, что Рустам отвозил дочь к матери на какое-то время, потом снова забирал. Мне также известно, что страшный диагноз Эдие подтвердился, но опухоль, слава богу, операбельная, что существенно увеличивает выживаемость.