Трое в долине

– Не все мои способности исчезли, – сообщил он скептически приподнявшему брови мальчику. – Сила, скорость… я даже вижу тебя почти так же, за исключением того, что даже при сдохших амулетах мои глаза больше не раздражает свет.

– Изменения будут происходить постепенно, – сочла нужным пояснить Наа. – Силу и скорость вам, скорее всего, удастся сохранить, а вот прежнюю неуязвимость и бессмертие вы обязательно потеряете.

Нэл Нардис ей почтительно поклонился.

– Бессмертие – это ничто. Главное, чтобы мы при жизни не напортачили. Благодарю, великие, вы снова подарили мне цель.

– Ну а насчет бессмертия вопрос спорный, – пробормотал себе под нос Вилли. – Древа жизни-то, скорее всего, когда-нибудь тоже вернутся, а там уже посмотрим, кто кого.

Богини, конечно же, услышали, но ничего на это не сказали. Только улыбнулись загадочно, и свет в храме тут же погас. А когда мы удивленно моргнули, то оказалось, что за алтарем больше нет дополнительных силуэтов, и только слабенькое свечение вокруг статуй подсказывало, что тут недавно и впрямь побывали две могущественные сущности.

– И что? Это все? – в недоумении спросила Ланка, когда ощущение божественного присутствия окончательно исчезло.

 – Нам можно вернуться домой? Больше никаких скверн, сражений, нежити и прочих неприятностей?

– Скверны просто так не исчезнут, – покачал головой Вилли… то есть Вильгельм Алнарокский. – Я даже сейчас чувствую, как внизу под нами шевелится что-то нехорошее. Но нежить сейчас обезглавлена. С уходом Саана все темные сердца, что успели созреть, погибли. Поэтому твари разобщены, растеряны и деморализованы. А значит, хоть вам и придется немало поработать, с ними будет намного проще справиться, чем раньше.

Ведьмачка кровожадно улыбнулась.

– Очень хорошо. Значит, у меня есть еще шанс кому-нибудь душевно набить морду!

– Есть-есть, – заверил ее Ник. – Я же говорил: скверн на всех хватит. Только ту, что под нами, с месяц, не меньше, зачищать будем.

– Я тоже, пожалуй, поучаствую, – неожиданно подал голос Артис. – У меня эти твари двух хороших друзей покалечили, так что, если отец не против, я, пожалуй, пойду с вами.

– Голову только в империи не оставь, – проворчал Нардис, который, как мне показалось, даже говорить стал как-то иначе.

К нему, кажется, тоже вернулись чувства? По крайней мере, эмоции его голос стал выражать намного явственнее, да и клыки, по-моему, стали меньше.

– Ладно, пора возвращаться, – вздохнул Ларун, пряча наконец меч в ножны. – Самое важное мы сделали, Саану уйти помогли, богинь повидали, Лазоревую долину от теней почистили… Пора бы и честь знать.

– Это что же, я тут один останусь? – с несчастным видом обвел нас взглядом бывший Вестник.

Нардис наморщил аристократичный нос.

– Почему же один? Я останусь.