Трое в долине

 – Тьфу на тебя! Только этого мне не хватало! Цветочный вампир… Саан, срамота-то какая!

Торопливо оборвав тоненькие побеги, он брезгливо скинул с себя остатки лианы, однако они не испугались и, тут же выпустив новые веточки, целеустремленно поползли в сторону поспешно отступающего вампира.

– Аха-ха… а-ха… – продолжал надрываться Вилли.

– По-моему, у него истерика, – тихонько сказал нам Артис, бочком-бочком отступая в сторонку. Но тут у него на лбу тоже вырос маленький симпатичный цветочек, и вампир с воплем отпрянул. – Аа-а! Поди прочь от меня, чудище лесное!

– Вот теперь и у тебя тоже… ха-ха… истерика, – сквозь смех выдавил Вилли при виде стремительно покрывающегося цветочками парня.

Но потом он все же взял себя в руки, утер выступившие на глазах слезы и шмыгнул носом. – Простите. Не привык еще, что это может быть таким ярким. Просто голова кругом. Нардис… Нардис, стой! Не топчи! Хватит портить мои побеги, слышишь?!

– Так сними их с меня! – последовал от князя гневный вопль.

Вилли снова хихикнул, однако цветочки на вампирах все же расти перестали.

И упрямая лоза, которая всего за несколько мгновений превратилась в полноценный клубок, прекратила преследовать отца Артиса и, вернувшись, смиренно улеглась под ногами мальчика, как верный пес, ждущий ласки и внимания.

– Кажется, я начинаю осваиваться, – пробормотал мальчик и глянул на клубок из лиан с каким-то странным прищуром. – Ну-ка, попробуем кое-что проверить…

Лиана неожиданно встрепенулась, еще немного разрослась, как-то по-особенному скрутилась, и всего через пару мгновений это был уже не беспорядочно свернутый клубок, а довольно большая, сплетенная из веток и зелени собака, которая с удовлетворенным вздохом положила голову на мальчишеский сапог и немедленно распустилась множеством мелких цветочков.

– Интересно, а девочку мою я смогу оживить таким образом? – задумчиво проговорил Вилли, изучающе глядя на зеленую псину. – По идее кровь в ней моя, руны я тоже чертил ведьмовские, считай, вечные… Косточка… красавица моя… проснись!

Он ненадолго прикрыл глаза, словно к чему-то прислушивался, а потом так же внезапно просиял.

– Есть! Они все еще мои и все еще слушаются!

– О боже, – вздохнул Нардис, избавляясь от последних цветочков. – Опять ты свое костяное чудовище решил из земли поднять?!

– Не-ет, – с удовольствием протянул Вилли. – Она у меня теперь не костяная, а живая будет. Настоящая. Правда, страшненькая, но я к ней привык и ни на кого другого свою умницу не променяю.

О ком или о чем они вели речь, мы с друзьями допытываться уже не стали.