Трофей для хулигана

С благословением…

— В итоге — батя ее тебя упакует, — хмыкает друг, — На погоны себе благословит, а Дарья тебя за два года забудет, как звали…

— Пусть! — зло перебиваю его, — Значит, так надо.

— А мать? — Павел поворачивает на меня голову, — Один сын выйдет, зато второй сядет?

— Со мной такой связи у неё нет, как с братом. Обойдётся… Думаю.

— Ладно… — Павел тормозит у обочины. Оборачивается и достаёт с заднего сиденья кепку с шарфом, — Сильно не светись.

— Нормально все будет! — я забираю свой телефон и салютую другу кулаком, — Но пасаран!

Я захлопываю дверь тачки, и Павел тут же резво встраивается в поток.

Народа возле стадиона — уже прилично. Я знаю, где сейчас тусуются наши пацаны, но специально решаю пройти досмотр без них. Если что-то найдут и будут паковать — не отмажусь.

Прохожу рамы и терплю несколько секунд ментовского беспредела с выворачиванием карманов до трусов. Поднимаюсь на трибуну и падаю на своё место.

— О, Герыч… — меня начинают замечать, подтягивающиеся парни, — Тебя же приняли?

— Выпустили уже, — жму в ответ протянутые руки, — И просили передать, что все под колпаком ходим.

Давайте на сегодня больше без приключений, мужики?

— Стареешь… — ехидно тянет один из молодых — Трофим.

— Я пытаюсь задницу твою, — свирепея, киваю парню, — Спасти от зоны. Ты ж ещё и националист. Если примут — натрут твою жопу на терке за все грехи.

— Ты чего гонишь, Егор, — успокаивающе хлопают парни меня по плечам, — Горячий Трофим, молодой. Ну? Чего с него взять?

— Мозги и инстинкт самосохранения… — рычу в ответ, а мужики громко ржут, — Ты не в духе чувак, мы поняли…

На исходе первого тайма фанатье, расстроенное результатом игры, начинает звереть, и в толпе вспыхивают одинокие фаэра.

Четыре — два… Трибуна взрывается матерными кричалками вперемешку с «дудками». Трофим даёт кому-то отмашку назад и воздух вокруг нас загорается красно-белым дымом.

— Какого хера! — я слетаю вниз по порожкам через ряды стульев и хватаю Трофима за грудки, — Я запретил!

Дым сходит на поле, и арбитр останавливает игру.

— А ну тихо, мужики! — нас тут же кидаются разнимать, и сейчас — это хорошо, что никто не видит нашей потасовки. Припечатываю кулаком парню в челюсть.

— Ты ж не вывозишь! — сплёвывает молодой, — Уступи место…

— Да забирай! — швыряю его вниз, — Только вот за всех них, — я киваю на трибуну, — Ответственность теперь тоже ты несёшь!

Возвращаюсь на своё место и первый раз в жизни раздумываю, чтобы уйти со стадиона.

Вдруг, мне кажется, что по проходу спускается вниз Дарья. У меня глюки. Этого не может быть! Я впиваюсь глазами в девушку в вечернем платье, и осознаю, что это — все-таки она. В груди начинает неприятно гореть.