Трофей для хулигана

От неожиданности я торможу.

— И да, спусти чемодан на пол, пожалуйста, — заканчивает раздраженно, — В конце концов, ты — из нас двоих тоже не святая!

— А ты можешь? — шиплю на него сквозь зубы, — Хоть раз сказать мне что-то хорошее? Не как мне сесть или встать, не «я горжусь тобой», а человеческое?

— Например? — Артур складывает на груди руки, и я замечаю, как дергается его ноздри, но остановиться не могу. Все! Предохранители сгорели и больше не срабатывают.

— Стихи можешь? Ты же умный! — едко усмехаюсь, провоцируя его хоть на что-то живое.

— Я не знаю стихов… — небрежно пожимает плечами, — Это бессмысленная информация.

— А как же «Я помню чудное мгновение…», — пафосно коверкаю я ритм, — Ну, ты же отличник! Давай!

— Ну во — первых, — Артур вздыхает, — Я действительно отличник. И знаю, что рассказывать женщине сие стихотворение — сомнительный комплимент.

— Почему это? Что плохого в Пушкине?

— Та дама, которой написано произведение, имела не самую положительную репутацию среди мужчин, хотя в нашем случае, — он хмыкает, — Оно действительно подходит.

— Ты вообще живой? — я в состоянии крайнего шока стискиваю какую-то кофту, плюхаюсь на постель и больше не могу пошевелиться.

У меня даже заканчиваются слёзы.

Артур обходит кровать и опускается на пол возле моих ног.

— Дашка… — откидывают голову на мои колени, и короткий ёжик его стрижки скользит по голой коже, — Не делай этого. Ты запуталась, я понимаю. Ты же пожалеешь…

— Может быть, если тебя препарировать, я смогу найти твоё сердце, — не сдерживаясь, провожу ладонью по голове мужчины и встаю на ноги, — Верни мне телефон… Я переночую в гостинице.

— Amantes sunt amentes*, моя девочка, — усмехается жених, ловит мою ладонь и кладёт ее себе на грудь.

Я чувствую, как шкалит его сердце, — И отсутствие головы — не для всех позволительная роскошь…

Достаёт мой смартфон из кармана. Разблокирует кодом экран, нажимает какие-то кнопки и прикладывает аппарат к уху.

— Кому ты звонишь? — напрягаясь, тянусь, чтобы отобрать трубку, но слышу, что на другом конце говорят «алло», и замираю.

— Сидишь? — лицо Артура становится каменнным, пока он слушает ответ и кривит губы, — Ну тогда забирай…

Право на «присвоить»

Сотрясение ещё даёт о себе знать, и мои виски выламывает головной болью от подскочившего давления.

Наливаю из кулера стакан ледяной воды и заглатываю сразу горсть цветных таблеток. Наркомания, да, но мне очень нужно сейчас обезболить не только голову, а кое-что посерьёзнее. То, что болезненно стучит под рёбрами. Возвращаюсь к столу, падаю в кресло, бессмысленно разглядывая зачеркнутые номера телефонов на листке бумаги. Остался только этот Алин адвокат, который пока молчит. Соглашаться на «государственного» — абсолютный не вариант.