Трогать запрещено

 — Блондинка? Она принесла эти снимки? — стискиваю зубы от злости, чувствуя, как стремительно на щеки набегает краска. — Что еще она вам сказал?

— Вы забываетесь, студентка Данилова. Отчитываться перед вами я не намерена. А по поводу этой ситуации, — кивает на зажатую у меня в руках папку Алла Демьяновна, — как я уже сказала, моральная сторона не менее важна в нашем деле, чем хорошие физические данные. Все наши балерины должны быть истинными леди. Все скелеты в их шкафах должны там и оставаться. Точка.

— Это несправедливо — отчислять меня за единственный промах! — сжимаю кулаки, топнув ногой.

Как маленький капризный ребенок? Ну и пусть! Это нечестно! Неправильно! Низко и подло!

Рамченко этот мой жест ни капли не трогает. Ректоресса огибает стол, садится и отстраненным спокойным тоном сообщает:

— Документы заберешь у секретаря. Подпишешь обходной лист. Комнату в общежитии освободишь к завтрашнему утру. Разговор окончен. Мне жаль, — берется за ручку Алла Демьяновна, всем видом ставя точку в нашем разговоре. Жирную, несправедливую точку.

Я подхватываю рюкзак, и разворачиваюсь, чтобы покинуть кабинет, ибо выбора у меня нет.

Глаза режет от подступивших слез, готовых в любой момент пролиться. Мне плохо. Так плохо, что в глазах темнеет. Но, словно добивая, мне в спину летит нравоучительное:

— Все, что происходит с нами «сейчас», всегда результат наших решений «тогда, Юля. Подумай, может быть, однажды ты сделала неверное решение?

Захотелось от злости громко хлопнуть на прощание дверью. Я сдержалась. Единственное неверно принятое мною «решение» за всю мою жизнь — это наивно и по-детски верить, что в этом мире еще осталось что-то большее, чем выгода! Честность, справедливость, достоинство! Прав был папа — ты нужен, пока от тебя нет проблем.

Каждый печется только о своей заднице!

Осознание этого накатило волной, гулом отдалось в ушах. Упало на плечи, придавив мои «крылья» к земле. Я стиснула зубы, а переступив порог, зарыдала. С остервенением стирая мокрые дорожки со щек, хороня все свои мечты под единственным, перечеркнувшем все мое будущее, решением Аллы Демьяновны. Зарыдала, жалея себя. Выпуская вместе со слезами ярость и гнев на ту, что, не имея гордости отступиться от бросившего ее мужика, угробила мою жизнь!

Это Илона.

Я ни капли не сомневаюсь в том, что это подлая выходка Илоны! Это в ее стиле: мерзко, низко, по больному! Но откуда она взяла снимки из клуба? Я не понимаю! Ее там не было. Точно не было! Зачем она так?!

Я не умею играть в эти долбаные «игры»! Мой мозг не заточен на подлости! Я ненавижу делать людям больно! Я не так воспитана, и я не понимаю, что я ей сделала! Бросить ее было решением Титова — я здесь не пр… Да кому я вру. Причем. Он бросил ее из-за меня. Я сама виновата.