Трогать запрещено

С каждым днем ее образ становится все труднее вытравить из головы. Ее и Юлы. Пиздец! Но невозможно зависнуть сразу на двух!

Заношу палец над номером, собираясь звякнуть Макару и дать добро, но за спиной слышится робкий стук в дверь.

— Лиза, забыла что-то… — оборачиваюсь, поднимая взгляд.

— Можно войти? — выходит совсем уж тихо, что я даже не могу быть уверена, услышал ли мой вопрос Титов. Смотрю на него во все глаза, сердце грохочет и перекатывается, как гром по небу в начале лета. По телу бродят опьяненные смелостью мурашки. Живот сводит от страха быть выставленной вон.

Свой лимит трусости я исчерпала в тот день, когда продинамила Титова от лица Юлы. Раз уже сегодня я решилась заявиться к нему, значит, надо идти до конца. Каким бы он ни был.

— Разумеется, — кивает Богдан, — проходи, — откладывает телефон на массивный рабочий стол, огибая его. — Что-то случилось, Юля? Что-то с отцом?

Отец. Сразу в мыслях — отец.

— Нет, с ним все хорошо, — прохожу, закрывая за собой дверь.

Подпираю ее собственной пятой точкой и не могу перестать глазеть на хозяина кабинета. Он сегодня не в черном. Серые клетчатые брюки и светло-серый свитер — ему идет. Наверное, я в своих джинсах и толстовке с курткой выгляжу нелепо рядом с таким мужчиной. Но если бы я еще поехала домой переодеваться, то точно растеряла бы весь запал. Поэтому и попросила Веронику сразу высадить меня у офиса Богдана.

— Хорошо, если так, — снова кивает Титов.

— Там, в приемной никого не было, — зачем-то решаю уточнить. — Я не стала ждать, а решила постучать. Ваша Лиза, наверное, куда-то отошла.

— Вероятней всего, да, — улыбается одним уголком губ мужчина и присаживается на край рабочего стола. Словно сохраняя между нами дистанцию в добрых пять метров. Которые мне придется преодолеть самой. Самые длинные пятьсот сантиметров в моей жизни!

— Так что, расскажешь?

— Что тебя привело сюда.

Если бы это было так просто.

Вдох-выдох. Щеки горят. С трудом отлепляя себя от двери, решаю начать с безобидного:

— Нужно. Не люблю, когда не чужие мне люди «выкают».

Улыбаюсь. Он вроде как приободрить меня этими словами попытался? Не чужой человек? Ох, боюсь, когда он узнает, что у этого «не чужого человека» в голове — стыдно нам будет обоим. Мне за себя, ему за меня.

Нет. Совершенно точно нет. Пусть это будут пять минут моего позора, но они будут. Как мама всегда говорила? Лучше попробовать и сожалеть, чем не решиться вовсе и на старости лет изводить себя «если бы, да кабы».

Я решительно делаю пару шагов в сторону Богдана, он не сводит с меня своих глаз. Пугающий у него взгляд. По нему не понять, о чем он думает и что хочет. От него в данный момент хочется спрятаться. Слишком пристальный, слишком внимательный.