Трогать запрещено

Все слишком! Но я, набрав в грудь побольше воздуха, выдаю:

— Кажется, я влюбилась.

Тяжелая гнетущая виснет пауза.

Богдан словно пару мгновений переваривает услышанное. Ни словом, ни взглядом, ни мимикой не выдает своего удивления, если он вообще удивлен. Поднимается со стола и делает шаг ко мне. Потом еще. И еще один. Сердце выдает «бум-бум» и замолкает, когда его ладони оказываются на моих плечах, и Титов говорит:

— Ю-ля, — поджимает губы, поигрывая желваками, — не надо. Слышишь?

Нет. Ничегошеньки не слышу. Не хочу слышать! Взглядом на его губах залипаю и делаю очередной архисмелый или архиглупый шаг. Встаю на носочки, обхватываю ладонями его бородатые щеки, тянусь и… целую. Господи-Боже-Мой я сама, первая целую Титова! Касаюсь своими губами его горячих, упрямо сомкнутых губ, мысленно умоляя его ответить. Иначе я не переживу. Умру со стыда!

Чувствую, как его ладони сильнее сжимают мои предплечья. А еще как стремительно земля уходит у меня из-под ног, потому что секунды идут, а Богдан… Он не отвечает на мой поцелуй. Он каменеет и напрягается каждой мышцей. Берет меня за подбородок и предельно осторожно отстраняет от себя. Все еще продолжая поддерживать второй рукой, смотрит глаза в глаза и убивает своим:

— Не глупи, девочка. Не надо.

Боже, аж самой стало тошно от обилия жалости в собственном голосе. Губы задрожали. К глазам слезы подступили. Вот так: одно мгновение — и вся идеальная картинка в моей голове пошла трещинами. Со стуком и звоном мечта рассыпалась прямо на глазах. Больно.

— Почему? — повторяю.

Богдан качает головой и зажмуривается. Лбом в мой лоб упирается и молчит. Но я ведь нравлюсь ему! Ну, нравлюсь же?! Не могла же я себе все придумать? Так, почему «нет»?!

— Не нужен я тебе, Юля.

— Нет, — решительно и грубо. — Нет, не нужен. И ты однажды это поймешь. Ни к чему хорошему это не приведет.

Титов отстраняется и отпускает меня. Ерошит пятерней волосы и добивает, загоняя в еще большую краску, говоря:

— Думаешь, я не заметил твой интерес? Юля, мне тридцать девять лет, я слишком много видел в этой жизни, — улыбается так, как будто перед ним стоит глупый несмышленыш. Но ведь это не так!

— В этом проблема? В разнице в возрасте? Но это же глупо!

— Во многом, — вот так лаконично и просто, в стиле Титова. — Я с твоим отцом за одной партой сидел. В тот момент, когда ты только родилась, я уже начал поднимать собственный бизнес. Это пока ты молодая и не понимаешь эту колоссальную разницу, но, поверь, ничего хорошего от этих отношений не получится. Дальше будет только хуже.

— Нет, Юль. Это временно. Ты еще слишком влюбчивая, эмоциональная и впечатлительная девочка. Это пройдет.

— Не пройдет, — качаю головой упрямо, чувствуя, как по щеке покатилась первая унизительная слезинка.