Тропами вереска

Поцелуй демона душу отравить успел, и тянуло меня к нему так, что не было сил противиться. – Нет, – повторила с горечью. Взглянула последний раз в синеву глаз Ильмира. – Найди Лелю и Таира, прошу…

Но я уже провалилась в Омут.

Два вздоха казалось, что ничего не изменилось. То же поле с душистыми травами, та же кромка темного леса с горящим в глубине цветом папоротника, те же синие звезды над головой. Только костров нет, и Белавы, и княжны, и… Ильмира. Тихо здесь было, воздух стоял недвижим, и птицы не пели.

Я сделала шаг, оглядываясь. И тени раздвинулись, словно живые, расползлись в стороны. Они и были живые, настороженные и злобные. Присмотрелась – не светлячки горят в траве, а глаза тварей тьмы. Каждая следила, наблюдала из мрака, ждала моих шагов, готовясь напасть.

Я головой тряхнула и плечи расправила. Али я не ведьма? Не напугать меня тьмой! Да и зря, что ли, демон в Омут звал, не для того ведь, чтобы псам своим скормить?

– Пошли вон! – рявкнула я, и твари расползлись, затаились.

Дорожка под моими ногами посветлела, налилась молоком, словно на лунный луч я шагнула. И луч этот устремился вдаль, разрезая тьму и освещая дорогу. Я пошла по нему, босыми ногами ощущая тепло этой странной дорожки и всматриваясь в мертвый лес. Чудились в глубине его лики и туманные образы то ли людей, то ли чудищ, но всматриваться я не стала. Деревья отползли в сторону, когда молочная дорожка докатилась до них, подобрали живые узловатые корни, отвели ветви. А за лесом уже показались демонские чертоги – стены и с десяток башен, увитые сухим плющом и светящиеся сотней огней. Из чертогов доносилась музыка, и звуки ее – тяжелые и резкие – заставляли мое сердце биться в такт от испуга, и еще – ожидания. Хотелось сойти с белого луча и броситься прочь, вернуться туда, где звучит живой смех, горят костры и где ждет меня суженый… Но поцелуй демона горел на губах, отравляя меня, и я знала, что уже не отпустит…

Стоило подойди ближе, и убрали каменные крылья горгульи, что охраняли вход, да сами собой распахнулись трехаршинные ворота. Поежившись, вошла я внутрь и открыла рот, увидав зал невиданной красоты. Наверное, даже у Великого Князя всех земель такого не сыщется, сама Пресветлая Обитель бога Атиса в Цареграде – и та меньше будет. Стены здесь сверкали янтарем и малахитом, искрились лазуритами, манили узорчатым мрамором. Полы из драгоценного дерева, а потолок так высок, что под ним облака и звезды танцуют, вплывая в невиданных размеров окна. Я посмотрела, как вползла в западное окно пузатая тучка, протиснулась, сжавшись посередке, словно толстая кошка, важно качаясь, проплыла под потолком и выползла в окно восточное, оставляя на узорчатой раме клочки тумана, словно шерсть с боков!

– Вот так диво! – пробормотала я.