Тропами вереска

И все они склоняли головы, когда мы приближались, хоть и косились на меня злобно. Нечисти всякой здесь столько было, что впору заголосить да прочь броситься, но я упрямо шла вперед. И смотрела внимательно, в упор смотрела, ни на миг взгляд не отвела. Не бывать тому, чтобы светлая ведающая пред тьмой глаза опустила!

Шайтас ладонь мою крепко держал, и от рук его я замерзла, хотелось свои отдернуть. Но и тут сдержалась. Как Ильмир мне когда-то сказал, с ведьмой жить – по-ведьмински выть…

От воспоминания грустно стало и так захотелось вернуться, хоть мгновение еще понежиться в руках любимых. Только демон вновь почувствовал, развернул меня к себе, сжал плечи до боли и впился мне в губы поцелуем злым да жадным. Зарычали звери, забили о мрамор множеством хвостов, заухали глотки и оскалились пасти, но я этого не видела, лишь слышала, как беснуется нечисть. А Шайтас целовал по-хозяйски, словно супруг, имеющий право, словно любовник – изголодавшийся да ненасытный. Казалось, еще миг – и своей сделает прямо здесь, в окружении тварей тьмы. Поцелуй его тоже был холодным и нечеловеческим, клыки острыми, а язык раздвоенным, длинным. И страшно мне было от его ласки, но вырываться не стала, хоть и отвечать – тоже. Уперлась ладонями ему в грудь, и демон оторвался от моих губ, рассмеялся.

– Ведьма, а скромничаешь, – с насмешкой протянул он. – Ничего, привыкнешь к нашим порядкам. У нас скромность не в почете.

Он хлопнул в ладоши, и вновь взвился огонь черных свечей, полыхнули камины. И полезли в окна и двери все новые твари, потому что звал их господин на пир…

– Великая ночь сегодня, дети преисподней! – на весь зал возвестил Шайтас. – Сама Светлая Ведающая, открывающая двери, к нам пожаловала! По доброй воле к нам пришла! Склонитесь перед ней, словно передо мной – господином вашим, потому что она станет вашей королевой и откроет нам ворота в свой мир!

И снова зал заухал, завыл, зарычал и захохотал, жутко так, что захотелось глаза закрыть, а заодно и голову под тюфяк сунуть! Куда ни кинешь взгляд – всюду были пасти и морды, хвосты и рога, шерсть и крылья. И вся эта нечисть кружилась, вертелась, взлетала и падала, танцевала и каталась по полу, оставляя везде клочья черной шерсти! Словно не могли твари мрака и мига устоять неподвижно и беззвучно. Шайтас лишь усмехался, рассматривая своих подданных, но руку мою так и не выпустил. Грянула музыка, забили барабаны, и нечисть бросилась в пляс. Кружились волкодлаки с нагими красавицами, вертелись демоницы с крылатыми зубастыми тварями, отплясывала нежить, обнажая в этом диком танце полусгнившую плоть. Между беснующимися парами пробегали малоростки, с виду дети, а присмотрелась – лица старческие и хохочущие, а на головах их стояли подносы с чарками и снедью.