Тропами вереска

 – Все делал, как она велела, а ты все в беспамятстве! Три седмицы уже!

Я водой поперхнулась, закашлялась.

– Так сестрицу твою! – округлил глаза мальчишка. – Лельку! Ту, что в березе живет! Запамятовала, что ли?

– Ты видел Лелю?! – изумилась я. Попыталась сесть, но в груди заныло, заболело, и паренек придержал меня за плечо, глянул грозно, по-взрослому. – А ну, лежи! Куда вскочила? Зря я, что ли, тебя выхаживал?

У меня просто рот открылся от услышанного. Да так, что никак закрыть не могла.

– Таир… – слабым голосом протянула я. – А ты меня какой видишь?

Он смутился, даже чуть покраснел.

– Нормальной, – буркнул парень. – Две руки, две ноги. Голова. Рыжая.

– А рога? – шепотом уточнила я. – А хвост?

Он озабоченно потрогал мой лоб, веко мне оттянул, заглянул, поморщился.

– Ох, беда с девкой… – словно не мальчишка, а старый дед, протянул Таир. – Умом тронулась.

Я подняла руки, осмотрела свои черные когти, носом с бородавкой повела. Дела…

– Таир, а тебя не смущает, что Леля в березе живет? – еще тише поинтересовалась я.

Парень мне заботливо так тряпицей лоб протер, повязку на груди осмотрел, хмыкнул довольно. И пожал плечами беззаботно.

– Не-а. Я с младенчества такой. Вижу то, что другие не видят, так что ж? Лелька хорошая, веселая, хоть и береза. А у нас в замке дед живет, во то хрыч! Как начнет ругаться, уши в трубочки закручиваются. Но его тоже никто, кроме меня, не слышит.

Я только глазами хлопала от изумления. Понятно, что у мальчишки сила светлая да душа чистая, вот он суть и видит. Таких знахарей на земле мало совсем, может, и вовсе Таир – последний.

– Ты обо мне говорил кому-нибудь? – прохрипела я.

– Что я, совсем глупый? – обиделся парень. – Да и Лелька строго-настрого запретила! Только не сказала, что с тобой приключилось. Переживает сильно.

Я все-таки приподнялась на локтях, села. Осмотрела свою повязку на груди. Это получается, что паренек меня перевязывал, пока я тут без памяти была? Переодевал? Он, кажется, понял, о чем я думаю, покраснел отчаянно, словно маков цвет, а потом вздернул подбородок.

– Я и за мамкой ухаживал, когда она помирала, – хмуро выдавил он. – Не впервой мне. Хорошо хоть ты очнулась, это все Леля мне говорила, чем тебя поить и что делать. И ничего в тебе необычного нет, все как у всех.

– Тебе-то откуда знать, как у всех? – снова округлила я глаза. Нет, этот мальчишка меня точно с ума сведет! – Мал еще, чтобы знать что-то!

– Я не ребенок! – надулся он, сверкнул гневно очами, а они у него зеленые, словно слива незрелая. – Пятнадцать весен встретил! Мужчина уже!

– Мужчина, мужчина, – улыбнулась я. – Самый настоящий.

Он посмотрел с подозрением – думал, насмехаюсь, но потом успокоился и тоже улыбнулся.