Тропами вереска

Но не тут-то было! Желтизна зажглась сразу в десятках глаз, загорелась злым огнем предвкушения. Торговка шагнула ближе, заглянула в глаза Ильмира.

– Что же ты, служитель, не разобравшись, ведьму защищаешь? – залебезила она. – Знаем о тебе, наслышаны: твой клинок колдовку на версты чует! Так проверь ведьм-то? Успокой честной люд!

– Нет здесь ведьмы, – сквозь зубы процедил Ильмир. – Только злые да завистливые бабы!

Мужики захохотали, и от смеха пропал из глаз демонский огонь.

– Верно говорит, знать, и княжна кровушки попила, наученный! – гоготнул мясник и подбросил на руке свой топорик.

– Так, может, приворожила тебя ведьма? – не унималась торговка. – Вот и рвешь на себе рубаху, колдовку защищаючи! Истины не видишь! А, служитель?

Ильмир зубы сжал так, что скулы побелели.

– А может, это ты тут ведьма? – прищурился он. – Уж больно ретива да языката…

– Ведьма и есть! – снова захохотал мясник. – Уж два десятка зим мне житья не дает! Отправь на костер окаянную, светлым богом молю! Я тебе за это каждую седмицу мясца свежего к порогу приносить буду!

– Дурень! – завопила, разворачиваясь к супружнику, торговка. Лицо ее сделалось ярче пламени, тронь – загоришься. – Я тебя самого на кострище отправлю, чтобы ерунду не молол! Я тебя, дурака, столько лет терплю, и я еще и ведьма!

– Ведьма сама, и мамаша твоя – упыриха! – обрадовал ненаглядную мясник.

Народ захохотал, скоморох даже согнулся от смеха, хлопая себя по коленкам. Монастырская подхватила свои пожитки и тихонько сбежала, пока ее не хватились. Я перевела дух, но радоваться не спешила: видела, что желтизна из глаз не пропала, лишь потухла слегка от людского смеха.

И тут истошно завопили от торговых рядов:

– Горим, горим! Спасайтесь!

– Моя парча! Вышивка! Ткани расписные! – заголосила торговка, и они с мясником слаженно бросились в сторону своих товаров. И толпа взволновалась, забурлила и утекла волной, схлынула, как и не было.

– Вересенья, с вами все в порядке? – обернулся ко мне служитель.

– Жива да здорова, – улыбнулась я. – Спасибо вашему заступничеству. Народ хмельной, вот и разбушевался…

– Порой и девок невинных жгут почем зря, – как-то рассеянно сказал Ильмир и замер, нахмурившись. Я тоже замерла – ведь это он мои слова повторил, ведьмой лесной сказанные.

Служитель тряхнул головой.

– Подождите здесь, Вересенья, – хмуро бросил он мне, посмотрел задумчиво. – Я проверю, что там, и вернусь. Только не уходите.

И ушел, убрав в ножны свой клинок. А я посмотрела ему вслед и выхватила из-за людских спин двух проказников. Оттащила их за уши к забору. Леля пищала, а Таир стоически терпел.

– А ну признавайтесь, вы ряды подожгли? – разгневалась я.

– Мы тебя спасали, – ребятишки слаженно потерли уши, сестрица обиженно хлюпнула носом.