Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

 – Ведь наша беседа – не допрос? Следовательно, я, так же как и вы, волен отвечать на ваши вопросы, или нет?

– Естественно, – ответил я, – только я знаю о вас столько, что у меня совершенно нет надобности клещами вытягивать из вас признания, скажем, о ваших контактах с «чайковцами», участии в «хождении в народ», о ваших товарищах, которые, так же как и вы, были арестованы за попытку пропаганды социалистических идей.

Желябов перестал улыбаться и посмотрел на меня настороженно.

– А вы ведь, Александр Васильевич, действительно знаете очень многое… Скажите, откуда вы?

Я посмотрел прямо в глаза своему собеседнику:

– Если я скажу вам правду, Андрей Иванович, то вы мне не поверите и посчитаете за сумасшедшего.

Но знайте, я хочу предупредить о пагубности вашего пути и об опасности того, чем вы займетесь в течение ближайших нескольких лет.

– Гм, – задумчиво сказал Желябов, – и в чем пагубность моей революционной деятельности? Я и мои товарищи считаем, что наступило время социалистических преобразований в России и пропагандировать идеи этих преобразований – святое дело.

– И много мужиков и фабричных рабочих разделяют ваши идеи? – поинтересовался я.

 – Ведь именно они чаще всего и сдавали вас полиции.

– Я понял, что народ наш для этих идей еще не созрел, – с горечью сказал Желябов. – Надо искать какой-то другой путь для борьбы с самодержавием.

– Речь идет о терроре? – поинтересовался я. – Помнится, господа Чернышевский и Зайчневский уже пробовали призвать мужиков «к топору». И что у них из этого вышло?

– Нет, террор – это не наш метод борьбы. Все террористы для меня враги более, чем монархисты. Путь террора слишком ответствен.

Я не удивился, услышав эти слова от самого известного в российской истории террориста. В 1877 году Желябов думал именно так. Лишь в ходе «процесса 193-х» он познакомился в тюрьме с «фурией террора» – Софьей Перовской, дочерью бывшего губернатора Санкт-Петербурга. В настоящее время Желябов больше уповал на пропаганду социалистических идей в народе.

Между тем Желябов мало-помалу разгорячился и стал вещать, как будто он находился не под арестом, а на собрании кружка народников.

– Да, террор – это путь в никуда, – сказал он. – Но история движется ужасно тихо.

Надо ее подталкивать. Иначе вырождение наступит раньше, чем опомнятся либералы и возьмутся за дело… Теперь больше возлагается надежд на «подталкивание» истории…

– Но если толкать историю в загривок, – сказал я, – можно дождаться того, что она обернется и в ответ треснет кулаком вас в лоб. Ведь, допустим, вам удастся поднять народ на бунт. Бунт побеждает – царя свергли, правительство разогнали. Что дальше?

– Дальше мы, революционеры, передадим власть народу, – с пафосом заявил Желябов.