Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

– Чудны дела твои, Господи, – растерянно пробормотал Желябов. – Выходит, что ваше государство – вроде САСШ или Французской Республики?

– Вам будет трудно многое понять из наших порядков, – ответил я, – но скажу вам точно, что вы будете удивлены многим увиденным у нас. Для многих, кто попал на территории Югороссии, порой кажется, что они оказались в новом, невиданном доселе мире.

– Александр Васильевич, – задумчиво сказал Желябов, – могу ли я обдумать ваше предложение. Вы прекрасно понимаете, что, согласившись с ним, я взвалю на себя некие моральные обязательства.

– Хорошо, – сказал я, – вы сейчас пройдитесь по древнему Царьграду и посмотрите своими глазами на нашу жизнь. У нас тут еще пока неспокойно, кое-где резвятся разбойнички, поэтому я дам вам в сопровождение кого-нибудь из наших бойцов…

Я достал из ящика стола радиостанцию и вызвал коменданта Никитина:

– Дмитрий Иванович, это Тамбовцев. Кто там у нас сейчас свободный из морпехов? Кукушкин… Пришлите его ко мне, для него есть небольшое поручение… Хорошо, жду! – Подняв глаза, я увидел, что Желябов смотрит на меня удивленным, ничего не понимающим взглядом.

Минут через пять мы с Желябовым лицезрели «явление Христа народу». Кукушкин, несмотря на летнюю жару, был подтянут и застегнут на все пуговицы… Только вот след помады на щеке был неуставным.

– Вызывали, тащ капитан? – козырнул он мне с порога.

– Вызывал, товарищ сержант, – усмехнулся я в бороду, – но, между прочим, помаду после поцелуев надо вовремя стирать с лица…

– Виноват, тащ капитан, – сержант достал из кармана шелковый платочек (подарок Мерседес, подумал я) и протер им щеку, это случайно, исправлюсь.

– От случайностей бывает, что и дети рождаются, – наставительно сказал я и показал на несколько ошалевшего от всего увиденного и услышанного Желябова. – Вот, возьмите пару ребят половчее и пройдитесь с этим товарищем по городу, пусть посмотрит, что тут у нас и как.

– А кто он такой, тащ капитан? – Кукушкин посмотрел на Желябова. – Какой-то он подозрительный.

– Это вы, товарищ сержант, подозрительный, – усмехнулся я, – а он – Желябов. Вам известна эта фамилия?

Но, как ни странно, мои слова не произвели на Кукушкина никакого впечатления. Я подумал с досадой: «Вот она, нынешняя молодежь, “поколение сникерсов и пепси”, жертва ЕГЭ. Мой современник сразу бы узнал “героя-народовольца”. А тут – ноль внимания». Кукушкин лишь задумчиво почесал затылок и неуверенно спросил:

– Товарищ капитан, у нас там был вроде полузащитник «Анжи» с такой фамилией.