Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

«Пепел Севастополя стучит в его сердце», и милости англичанам ждать от него не стоит.

С Австро-Венгерской «двуединой монархией», иначе именуемой «лоскутным одеялом», у нас странные отношения. Как у Троцкого – ни войны, ни мира. Войне ощутимо мешает отсутствие общих границ и природная трусость австрийцев, а миру – такая же неисцелимая жадность. Обитатель замка Шенбрунн страстно желает в очередной раз прибарахлиться за чужой счет.

Вообще-то в природе так ведут себя падальщики, питающиеся мертвечиной. Занятие это временами доходное, но малопочтенное и порой рискованное.

В этот раз австрийцам понадобилась Босния и Герцеговина. Не откажутся они также и от Сербии с Черногорией, и даже от Болгарии с Румынией… Такой хороший аппетит лечится только обильным клистиром.

С остальными странами у нас отношения разные. Бисмарк фактически прописался в русской Ставке и вместе с ней переехал из Плоешти в Зимницу. Там он постоянно встречается то с канцлером Российской империи Игнатьевым, то с нашим послом Ниной Викторовной Антоновой, то с самим Александром Васильевичем во время его наездов к царю.

Жизнь бьет ключом.

Что-то у них там вырисовывается такое страшненькое, отчего в Париже французский президент маршал Мак-Магон впадает в неуправляемую панику. Кстати о Франции. По Константинополю, как кот по ярмарке, мечется знаменитый писатель Жюль Верн, якобы личный представитель того самого Мак-Магона. Мечется он безо всякой пользы – все видят в нем гениального писателя-фантаста, а не представителя французского президента. Уж больно омерзительно попахивает от того самого Мак-Магона Ротшильдами и уж слишком неприкрыто их желание загнать Россию и Югороссию в долговую кабалу.

Франция бедна, зато Ротшильды очень богаты. Это семейство планирует распространить свое влияние на весь мир.

Ну, вопрос с Ротшильдами нам еще предстоит порешать. В крайнем случае наши «рыцари плаща и кинжала» помножат это семейство на ноль, и в финансовом, и в чисто физическом смысле. Вендетты мы им пока не объявляли, но рано или поздно они дадут повод, и тогда все пройдет в лучших сицилийских традициях. А пока мы будем решать другой застарелый как мозоль мамонта вопрос – балканский.

Михаил Дмитриевич Скобелев, красавец – орел мужчина, явился к вертолету в белом генеральском мундире, при полном параде, при всех своих орденах, роскошной бороде и лихо закрученных усах. На его блистательном фоне мы с Александром Васильевичем в своих полевых мундирах выглядели, как простые чернорабочие войны.

Не знаю точно, но Михаила Дмитриевича, кажется, ожидало очередное назначение в войска. Кончилась его генерал-адъютантская синекура и учебный отпуск для повышения квалификации.