Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Через некоторое время над волнами слышится приглушенный рокот.

Из темноты неожиданно выныривает черная лодка, будто сделанная из надутой китовой кожи. В лодке два человека в странной черной форме. Один из них сидит на руле, а второй стоит на носу и освещает меня с ног до головы мощным электрическим фонарем. Лодка тыкается носом в берег.

– Майор Оливер Джон Семмс? – с протяжным русским акцентом спрашивает меня тот, кто стоит на носу.

– Да, – кричу, – это я!

– Садитесь в лодку, мистер Семмс, мы за вами!

Хватаю саквояж – вот она военная привычка – путешествовать налегке, и забираюсь в лодку.

Она мягкая, будто действительно сделана из надутой кожи. Мы несемся в открытое море. Меня предупредили, что нас заберет корабль. Но где же он? Его не было, когда стемнело, и не может быть сейчас. И вдруг снизив скорость, наша лодка тыкается в то, что мне сначала показалось морским чудищем невероятного размера. Потом я понял, что это огромная субмарина, наподобие «Наутилуса», описанного Жюлем Верном. Почти на ощупь я перебираюсь на палубу подводного судна. Русские моряки поддерживают меня с двух сторон. Огромный черный корпус, надстройка в середине, небольшая, по сравнению с размерами корабля, поперек нее надпись по-русски и контур летящей чайки, так знакомый всем морякам, а также русский военно-морской флаг. Такой же косой крест, как и на нашем флаге, флаге Конфедерации, только цвета другие – синий крест на белом поле.

В надстройке открывается люк, и я забираюсь в чрево этого подводного Левиафана. Там меня встречает человек в форме синего цвета. На его погонах две полоски и три большие звезды. К своему стыду, я совершенно не разбираюсь в русских знаках различия и не смогу отличить сержанта от кэптэна.

Встречающий жмет мне руку и говорит:

– Майор Семмс, я командир подводной лодки «Северодвинск», капитан первого ранга Верещагин Владимир Анатольевич. Добро пожаловать на борт моего корабля! Мы рады приветствовать героя Конфедерации на борту нашего подводного крейсера.

– Мистер Верещьягин, – сказал я ему в ответ, – вы, вероятно, перепутали меня с моим отцом. Вот это самый настоящий герой Конфедерации.

– А не вы ли считались лучшим артиллеристом Юга? – ответил мне командир подводного корабля.

 – Не вы ли, попав в плен, организовали побег и служили вашей родине до самого конца? Нет, майор Семмс, я вас ни с кем не перепутал.

Я остановился и подумал: «Вот, как, моя слава, оказывается, бежит впереди меня. Меня уже узнают даже в далекой от моего родного Диксиленда России».

Пока мы разговариваем, мимо нас матросы пронесли свернутый мокрый тюк и небольшой ящик. Как я понимаю, это то, что осталось от той лодки, после того как из нее выпустили воздух.