Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Чем мы будем хуже Ниццы или нынешней Антальи…

К небольшой увитой виноградом беседке, в которой был накрыт скромный столик для завтрака на двоих, мы с месье Верном подошли почти одновременно. Никаких случайностей или чудес. Просто когда писатель предъявлял на КПП приглашение и пропуск, у меня в комнате раздался телефонный звонок с сообщением о прибытии визитера. Пока посыльный вел гостя по тенистым дорожкам сада, я еще раз пробежался расческой по коротко подстриженным волосам, придирчиво оглядел себя в зеркало, поморщился, увидев мешки под глазами (опять ночью прихватило сердце), и вышел в сад.

Рукопожатие великого писателя было крепким и энергичным.

– Месье Тамбовцев, – заговорил он по-английски, – попав в Константинополь, я был восхищен и огорчен одновременно. Восхищен тем, как вы сумели воплотить в жизнь даже самые смелые мои фантазии, и огорчен тем пренебрежением, которое было оказано мне, как послу Франции. Неужели моя страна недостойна даже просто уважения?

– Месье Верн, будьте любезны – присядьте, – ответив французу, я указал на легкое плетеное кресло, стоящее напротив, – у нас, у русских, есть выражение – «в ногах правды нет».

– Спасибо, месье, – Жюль Верн присел прямо напротив меня, – я был восхищен, с каким изяществом и вежливостью обходились со мной работники вашей канцелярии. И особенно работницы. Скажите, месье Тамбовцев, где вы нашли столько очаровательных мадемуазелей?

Мой гость имел в виду женский персонал дворцовой канцелярии. Это наш пилотный проект, курируемый на самом верху. Необходимо создавать гражданскую администрацию, а также необходимый для ее существования кадровый костяк и инфраструктуру.

Пока для неотложных нужд гражданского управления и в помощь поручику Никитину – у нас его все чаще называют губернатором – были мобилизованы несколько десятков бойцов и сержантов, имеющих склонность к такого рода занятиям. Но это был временный выход из положения. Наш адмирал считает, что не мужское это дело корпеть над бумагами, вести картотеки и улыбаться посетителям.

Зато по-военному подтянутый мужчина-начальник посреди дамского цветника выглядит куда как презентабельнее. В первые же дни после освобождения города поручик и Ирочка Андреева, которая взялась помочь ему в столь нелегком деле, прочесали наш лагерь беженцев, куда стекались оставшиеся без крыши над головой бывшие обитательницы гаремов.

Требовались умевшие хоть немного говорить по-русски, грамотные и симпатичные. С первого захода было отобрано не более дюжины кандидатур. Никитин привез из Одессы Антонину Викентьевну Каргопольскую, бедную, как церковная мышь, и гордую, как британский лорд, вдову офицера, обремененную к тому же тремя детьми.