Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Оставив полотенца и халаты на скамейке и убрав волосы под купальные шапочки, девушки, осторожно ступая босыми ногами по песку, шли к воде. Я пожал плечами.

– Всё нормально, месье Верн, девушки решили начать день с морского купания. И не удивляйтесь – у нас так принято. Если бы я был помоложе, то не поглощал бы сейчас вместе с вами кофе с круассанами, а плавал бы в море вместе с этими прекрасными русалками. На весь день после этого будет прекрасное настроение.

На Ирине было ослепительно-белое бикини, достаточно смелое даже для нашего XXI века. Ольга же была одета в белый купальник, значительно более скромных форм, напоминающий те, что в наше время использовались для занятий спортивной гимнастикой.

Но все равно, для нынешних времен – это неслыханная вольность и смелость. Во времена Турецкой империи за подобное их могли бы и камнями побить. Но те времена уже прошли, и девушки были в полной безопасности.

Конечно, в Константинополе еще остались ревнители суровых старых обычаев, но злые урус-аскеры быстро продемонстрировали, что любители бросать камнями в ответ сразу же получают пулю из автомата. Из-за чего поголовье подобных ревнителей резко убавилось.

Как говорят на Кавказе, кто бежал – бежал, кто убит – убит.

– Да, месье Верн, – я посмотрел на часы, – извините, дела. О литературе мы с вами так и не поговорили, только о политике и о женщинах. Ничего не поделаешь, у нас русских и французов это общая национальная черта. Кстати, месье, вы еще не летали на вертолете?

– Не довелось, месье Тамбовцев, – отрицательно покачал головой Жюль Верн. – Хотя мне очень бы хотелось.

– Тогда, месье Верн, – сказал я, – позвольте вас пригласить сегодня вечером на воздушную прогулку над Константинополем.

И еще, адмирал Ларионов просил вам передать, что готов подарить такому замечательному писателю, как вы, любой дом из тех, чьи хозяева уже никогда не вернутся в Константинополь. Как вы понимаете – на войне, как на войне. Прекрасные дома стоят в запустении и ждут новых хозяев.

– Я с удовольствием принимаю ваше предложение, месье Тамбовцев, – сказал Жюль Верн, поднимаясь из-за стола, – я давно мечтаю о воздушной прогулке. Я уже летал на воздушном шаре, но тут впечатления должны быть куда острее. А над предложением вашего адмирала мне нужно подумать, уж слишком оно неожиданное.

– Думайте, – я тоже встал из-за стола, – это предложение пока еще остается в силе. А сейчас позвольте проводить вас до выхода из дворца. Встретимся вечером, на этом же самом месте.

Недаром в народе говорят: «Глаза боятся – руки делают». Постепенно мы довели до ума наш мобильный госпиталь, и он начал работать четко, как часы. Конечно, во многом в этом заслуга нашего коменданта, Дмитрия Ивановича Никитина, и его правой руки – Аристидиса Кириакоса.