Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

– Николай Иванович, – ответил я, – вы можете чувствовать у нас, как у себя дома, и быть у нас столько, сколько вам вздумается. Считайте, что вы патриарх военно-полевой хирургии и приехали в гости к любящим вас правнукам. Все мои коллеги будут горды тем, что вместе с ними трудится такой гениальный хирург и великий ученый, как Николай Иванович Пирогов.

Кроме того, мы и так задумывались о том, чтобы открыть при нашем госпитале «Высшие курсы для повышения врачебной квалификации». Русским докторам знания обойдутся бесплатно, иностранцы же будут платить за это удовольствие немалую сумму.

С таким авторитетом, как профессор Пирогов, который одним из первых пройдет стажировку в нашем центре, «Высшие курсы» станут самым известным учебным заведением для медиков всего мира!

Сержа Лейхтенбергского ждала его любимая Ирэн. Он просто сходил с ума от любви к ней. Серж немного не от мира сего. Ему, наверное, надо было родиться лет за триста до нашего времени. Вот дожил он до двадцати восьми лет холостым, так и не отыскав своего идеала. А потом вдруг Амур прицелился и поразил его стрелой прямо в сердце с первого выстрела.

То есть с первого взгляда прекрасных глаз. Нам ли женщинам не понять его страдания.

Мы, потомки императора Николая I, в этом смысле самые бесправные люди, нас выдают замуж и женят исходя из политической целесообразности, а наши чувства в расчет обычно не берутся. Куда легче моей верной Энн Дуглас и семье ее брата, Роберта Мак-Нейла. Ни жениху Энн, ни ей самой не нужны ничьи разрешения для вступления в брак. Им даже не помешает то, что поручик Бесоев православный, а Энн католичка. Она уже выразила согласие перейти в веру своего будущего мужа.

Совет им да любовь.

Я могу много рассказать Энн о том, что значит быть женой офицера. Ждать из похода. Гадать – жив ли? Рожать детей, когда мужа нет рядом, и все время надеяться на лучшее. Но Энн сильная, как и все горцы, она выдержит. Роберту Мак-Нейлу, как мне по секрету сказал Серж, уже никогда больше не быть рыбаком. Как только его жена выздоровеет, он встанет в ряды тех, кто готов отдать все силы для борьбы за свободу Шотландии, порабощенной англичанами. Конечно, делать это он будет под руководством опытных югоросских специалистов по тайной войне, и тогда Виктории предстоит с утра до вечера исполнять гимн: «Боже, спаси королеву», потому что никто другой ее уже не спасет.

Бухарест, как выразился Серж, был одной «большой деревней». Жара еще не наступила, но солнце уже палило так, будто сговорилось с моей свекровью. Кстати, всю дорогу адъютант Сержа покупал на вокзалах ситро в бутылках, а потом, через час-два, приносил его нам восхитительно холодным, что в такую жару было настоящим чудом.