Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Как сказал папа, в этой кампании турецкие солдаты пока что отметились не какими-либо подвигами, а страшными зверствами и повальными грабежами.

Вот через мост закончил проходить очередной батальон лейб-гвардии Финляндского полка. Я вспомнила куплет из смешной и немного неприличной песенки о полках русской армии «Журавель», которую, подвыпив, любил распевать командир Собственного ЕИВ конвоя Петр Александрович Черевин. Вот что он пел про финляндцев:

Солдат, стоящий у въезда на мост, махнул флажком, и головной десяток императорского казачьего лейб-конвоя начал спускаться к реке.

Вслед за ними тронулись и кареты. Ехать по этому мосту было куда приятнее, чем по совершенно разбитым румынским дорогам.

Мой милый и глупый Фредди встречал нас в Ставке. Действительно, он выглядел скорее как почетный гость. Никакой охраны рядом с ним не было видно. После того как он обнял и перецеловал наших крошек, мы прошли в отведенный нам шатер, ранее принадлежавший тому самому Осман-паше, и он начал мне рассказывать о своих злоключениях.

Оказывается, слова о полетах не были просто метафорой. Он сам два раза летал в грохочущих железных машинах югороссов, именуемых вертолетами.

Первый раз – когда после гибели корабля его выудила из воды одна такая машина и доставила на борт югоросского крейсера «Москва». И второй раз, когда они, вместе с моим братцем, графом Шуваловым и Сержем Лейхтенбергским, летели из Константинополя в Плоешти. С тех пор в Дунае утекло много воды.

Я думала, что наше путешествие на подлодке было самым невероятным чудом. Так вот, я ошибалась. Полет на вертолете далеко превзошел все впечатления от подводного путешествия. Мы поднялись на высоту больше четырех верст, мои крошки визжали, сначала от страха, потом от восторга.

Минни сидела, вцепившись в сиденье побелевшими от напряжения пальцами, двухлетняя Ксения мирно посапывала на руках у няни, а сыновья Минни, девятилетний Николай и шестилетний Георгий, приникли к иллюминаторам, расплющив носы о стекло.

А посмотреть было на что. Больше нигде ни за какие деньги никакие царственные особы не смогут увидеть то, что довелось увидеть нам. Мак-Нейлы и Энн изо всех сил старались сохранять выдержку и невозмутимость. Лишь Серж и Фредди имели вид бывалых путешественников и знатоков.

Когда Минни затошнило, мой муж галантно подал ей специальный бумажный пакет. Закат застал нас на полпути, прямо над горами. Удивительнейшее зрелище, ни один художник не придумает такого буйного сочетания красок и форм. Даже Минни отвлеклась от своих страданий и с интересом стала смотреть в иллюминатор.

В Константинополь мы прибыли уже в полной темноте. Набежавшая обслуга похватала наши вещи, крошек и нас с Минни и Фредди и препроводила всех в апартаменты.