Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Контр-адмирал по привычке прошелся по салону пару раз туда и обратно, а потом обратился к Бережному:

– Вячеслав Николаевич, а доложите-ка вы нам, как развивается наземная часть Дарданелльско-Босфорской операции?

Бережной подошел к разложенной на столе карте.

– Товарищ контр-адмирал, на настоящий момент в действие введены все наличные силы, кроме, конечно, тяжелой бронетехники и артиллерии…

– Разрешите добавить, Вячеслав Николаевич, – вмешался в разговор капитан 1-го ранга Иванцов, – транспорт «Колхида» уже получил добро и покинул бухту Мудроса. Разгрузка бронетехники и артиллерии через пять часов в бухте Золотой Рог на военно-морской базе Терсан-Амир, где имеются подходящие по размерам причалы и портовые краны.

Будет вам ваша тяжелая бронетехника с артиллерией, не сомневайтесь, – с легкой улыбкой закончил Иванцов.

– Спасибо, Анатолий Иванович, и что бы я без вас делал? – Бережной слегка поклонился в сторону капитана 1-го ранга. – Итак, я продолжу.

Непосредственно в городе в операции участвуют две моторизованные и две пешие роты морской пехоты. Кроме того, для выполнения различных задач задействована рота спецназа ГРУ.

Для блокады дальних подступов к городу в районах населенных пунктов Сан-Стефано и Гебзе высажено по одной механизированной роте морской пехоты. К настоящему моменту полностью прервано сообщение по суше Стамбула-Константинополя с миром. Перерезаны телеграфные линии и перехвачены дороги. У иностранных посольств остался только один путь донести информацию до своих правительств – голубиная почта. От Стамбула, простите, Константинополя до Вены голубь будет лететь примерно сутки. Еще несколько часов на обдумывание и реакцию.

Потом межправительственные консультации, которые при нынешних способах связи тоже займут какое-то время. Считаю, что «мировая общественность» обрушит на нас свое негодование примерно через двое суток. Товарищ контр-адмирал, операцию «Рассвет» необходимо начинать немедленно!

– Хорошо, Вячеслав Николаевич, – контр-адмирал повернулся ко мне. – А вы как думаете, Александр Васильевич, вы же у нас, как-никак, знаток этой эпохи?

– Думаю, – начал я, – что полковник Бережной абсолютно прав, и его оценка ситуации безупречна.

Операция назрела и перезрела. Сейчас кроме самого своего соединения мы имеем, что предъявить государю императору Александру Николаевичу – Константинополь и Проливы, а трудами Вячеслава Николаевича – еще и упакованного по всем правилам турецкого султана. Так что надо начинать операцию, и чем быстрее, тем лучше…

– А кстати, султан – что с ним? – поинтересовался контр-адмирал.

Полковник Антонова усмехнулась:

– Сидит на гауптвахте на «Кузнецове» и думает о своей печальной судьбе. Мы его пока не допрашивали.