Царица

Судя по всему, ведьма была сильная, из природных, и очень опытная, поскольку ее магия вдобавок поддерживала в бодром состоянии вампира, хотя сумерки только начали сгущаться. К счастью, всей своей силы он еще не обрел, а дожидаться темноты, чтобы дать ему возможность себя загрызть, я не собиралась.

Ведьма выплюнула заклинание, и я уверенно его отразила. Даже не поморщилась, честное слово, а вот сгрудившиеся в углу недруги – очень даже. Похоже, что и моя атака, и мои активировавшиеся способности явились для них неприятным сюрпризом. Ну что тут скажешь, меня часто недооценивают. Справа от меня остался Дилан. Был он привязан леской к металлическому стулу, и в его сторону я старалась не смотреть, чтобы не лишать себя душевного равновесия.

Все силы ведьма направила на построение защиты, оттого выпущенный мной пробный заряд погнул ее щит, но не пробил. Я окинула внутренним зрением выгнутую в мою сторону полусферу, профессионально и качественно сработанную, и поняла, что долбить по ней нет никакого смысла. Я прищурилась. Что там Элан говорил насчет ограничений, которые я сама себе устанавливаю? Кто решил, что моя энергия может бить только по прямой? Ну, вообще-то никто…

И я, хмыкнув, подняла руку, направляя заряд в самый верх щита. Разрушительная энергия проворно просочилась в микроскопический зазор между защитой и потолком и, лихо прокатившись по стене, рухнула вниз сверкающим, все сметающим на своем пути потоком. А часть даже по полу пробежала змейкой, настигая врагов снизу для верности.

Из всех троих только одна ведьма успела сдавленно ахнуть. В следующую секунду на плитках склада образовались три неприметные кучки пепла, а лишившийся подпитки щит сам собой испарился. Я сделала пару шагов вперед, медленно выходя из боевого режима, как я это назвала. Внутренний голос, кашлянув, попросил слова и, смущаясь, заметил, что я так и не уточнила, действительно ли эти трое мои недруги или случайно здесь оказавшиеся персонажи. На это я презрительно хмыкнула, и внутренний голос, после краткого замешательства, признал мою правоту. А вот что и в самом деле не мешало установить, так это причины их недружелюбного поведения. Я с сомнением покосилась на кучки на полу. Кажется, сокрушаться по этому поводу уже несколько поздновато.

– Эх, вы! – расстроенно протянула я и, махнув рукой, отвернулась от малоприятного зрелища.

– Региночка, – раздался негромкий и такой родной голос, – ты в порядке, дорогая?

– Я-то? – удивилась я. – Я-то да…

Смотреть на Дилана было боязно, но пришлось.

– Региночка, у меня все хорошо, – торопливо и успокаивающе произнес мой младшенький, шамкая разбитыми в кровь губами, что являло некий диссонанс с прозвучавшими словами.