Царица

– Ага, – согласилась я, поочередно разглядывая распухшую скулу и глубокие порезы на его груди и гадая, откуда они взялись: то ли вампир забавлялся когтями, то ли девочки с ножами. Вниз, на залитые кровью джинсы, я старалась даже не смотреть.

– Региночка, – ласково сказал Дилан, – все не так страшно, как кажется. – Тут он позволил себе снисходительную усмешку: – Дилетанты!

– Ага, – снова согласилась я. – А чего ты тогда еле говоришь?

– Региночка, – едва заметно вздохнув, терпеливо продолжил Дилан, – если бы ты меня освободила, было бы гораздо легче.

– Ага, – кивнула я и, сглотнув, вышла из ступора. И тут же вошла в лихорадочное бестолковое метание: – Ой, да тут леска! Что же делать? Где нож? Что же делать? – восклицала я, бегая вокруг стула.

– Региночка, воспользуйся рукой, – посоветовал Дилан.

– А я тебя чем пытаюсь развязать?! – удивилась я, стараясь подцепить леску, разрезавшую кожу на его запястьях. – Зубами, что ли?

– Суперрукой, – терпеливо разъяснил Дарт-младший, – и своей суперсилой.

– Ой, я боюсь! – запричитала я. – Я не умею!

– Региночка, не волнуйся, дорогая, все получится, – сказал Дилан.

Тут внутренний голос дал мне пинка и заметил укоризненно, что пора уже завязывать с истерикой, а то Дарт-младший сюсюкает со мной, как с маленькой, а ведь это он провел на этом стуле последние два часа, а не я. Я еще не успела додумать эту мысль, как волшебная ручка распрямилась и выдала заряд.

Дилан облегченно выдохнул.

– Не задела? – обеспокоенно спросила я.

– Нет, все идеально, – ответил мой младшенький. – Я горжусь тобой.

– Скажешь тоже, – фыркнула я и, помедлив, спросила: – Сможешь подняться?

– Разумеется, – с неподражаемым высокомерием ответствовал экс-вампир, – это боди-арт, а не пытки.

– Ага, – кивнула я и, не выдержав, с замиранием сердца озвучила свои мысли: – А джинсы почему все в крови?

– С груди натекло, – пожал плечами младшенький и, неожиданно расфыркавшись, спросил с подозрением: – А ты что подумала?

– Самое страшное, – честно призналась я, нервно захихикав.

Судя по озабоченному лицу Дилана, он попытался ответ расшифровать.

– Даже не напрягайся, – шепнула я и подставила ему плечо. – Я люблю тебя, Дилан.

– А я-то тебя как люблю! – попытался улыбнуться Дарт-младший, но вышло кривовато.

В выбитый проем втекала вечерняя прохладная тьма, остужая мою разгоряченную боем руку, измученное страхом сердце, успокаивая и гармонизируя мысли и чувства. Вот и все. Врагов больше нет, а Дилан – вот он, живой и почти здоровый. Нахлынувшее облегчение было настолько осязаемым и бурным, что я стремительно потянулась к Дилану и крепко поцеловала его в губы. Дарт-младший вздрогнул. Полагаю, что мой поцелуй был ему не слишком приятен, ну, в том смысле, что ему было реально больно.